«Я не помню. Она просто появилась однажды, около двух месяцев назад. Я думала, это чей-то подарок. Может быть, Елены или кого-то из партнеров Николая. Я не придала этому особого значения».
«Два месяца назад». Именно тогда Миша начал плакать без конца. Светлана сохраняла самообладание, не давая Катерине увидеть, что творится у неё в голове.
«Ясно. Спасибо. Мне нужно провести еще несколько наблюдений». Катерина кивнула и ушла, слишком измученная, чтобы спрашивать о чем-то еще.
Когда дверь закрылась, Светлана спокойно сложила подушку и спрятала её в свою медицинскую сумку. Кто-то положил эту подушку в колыбель Миши два месяца назад, и с тех пор ребенок жил в аду. Ей было нужно выяснить, кто это сделал и почему.
Светлана вышла в коридор, убедившись, что дверь в комнату маленького Миши плотно закрыта. Она вытащила телефон из кармана. Её сердце быстро билось, когда она листала контакты, чтобы найти нужное имя.
Мария Соколова. Старая подруга со времен медучилища. Теперь она работала в токсикологической лаборатории в Киеве.
Светлана нажала вызов и стала ждать. После трех гудков раздался голос Марии. «Светлана?» «Давно не виделись. Что происходит?»
Светлана понизила голос, озираясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не может подслушать. «Мария, мне нужна помощь. Срочный токсикологический тест образца ткани. Сможешь сделать?»
Короткая пауза на другом конце, затем Мария ответила. «Для тебя? Что угодно. Присылай. Результаты будут через 24 часа».
Светлана выдохнула. «Спасибо. Я твоя должница». Она закончила вызов и достала из сумки небольшой зип-пакет.
Осторожно достав шелковую подушку, она медицинскими ножницами отрезала маленький кусочек ткани с угла без логотипа и сунула его в пакет. Она только спрятала пакет в карман формы, когда за её спиной раздался холодный голос. «Что вы делаете с этой подушкой?»
Светлана резко обернулась. Елена Бондаренко стояла там, появившись как призрак из ниоткуда. Её серые глаза сузились в подозрении, губы сжались в жесткую линию.
Светлана сохраняла спокойствие, хотя сердце колотилось. «Я изучаю всё, что контактирует с кожей ребенка. Это часть моего процесса наблюдения».
Елена шагнула вперед, её каблуки резко стучали по мраморному полу. «Отдайте её мне», — сказала она тоном, не терпящим возражений. «Эта подушка — дорогой шелк, импортированный из Италии. У вас нет права прикасаться к ней, а тем более резать её».
Светлана не шелохнулась. «При всем уважении, Елена Петровна, у меня есть полное право. Здоровье вашего внука — мой приоритет, и я буду исследовать всё, что может причинить ему вред».
Глаза Елены вспыхнули яростью. Она подошла ближе, достаточно близко, чтобы Светлана увидела мелкие морщинки, искусно скрытые под слоями дорогой косметики. «Я говорила тебе раньше, девчонка», — прошипела Елена сквозь зубы, — «ты не знаешь, с кем имеешь дело. У этой семьи есть власть заставлять людей исчезать, и по маленькой медсестре из Киева уж точно никто скучать не будет».
Светлана встретила её взгляд, не моргая. «А я сказала вам, что имею дело с больным ребенком. Это всё, что меня волнует. Не ваши деньги, не ваши угрозы, не ваша власть».
На мгновение женщины замерли в напряженном молчании. Затем Елена потянулась и дернула подушку из рук Светланы. Но Светлана была готова.
Она крепко держала предмет и не отпускала. Они боролись несколько секунд, и Светлана почувствовала удивительную силу в хватке пожилой женщины. Но она не уступила ни дюйма.
Елена сжала подушку сильнее, серые глаза горели яростью. И вдруг она резко отпустила её. Подушка отлетела к Светлане, и та быстро перехватила её.
Но что заставило Светлану похолодеть, так это не то, что Елена сдалась, а выражение её глаз в этот момент. За яростью и презрением Светлана увидела нечто иное. Страх.
Всего на долю секунды, но он был там, ясный как день. «Вы совершаете ошибку», — сказала Елена, её голос внезапно стал холодным и отстраненным. Затем она развернулась и ушла, её каблуки застучали быстрее по каменному полу, как будто она бежала от чего-то.
Светлана стояла там, глядя, как фигура Елены исчезает в дальнем конце коридора, а в её голове крутились тысячи вопросов. Почему эта женщина так сильно хотела эту подушку? Почему она испугалась, когда Светлана не отдала её?
«Госпожа Кравченко». Низкий голос заставил Светлану резко обернуться. Николай Бондаренко стоял на углу коридора, прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди.
Как долго он был там? Он всё видел? Светлана молчала, ожидая.
Николай подошел ближе, его серые глаза не отрывались от подушки в её руках. «Почему моя мать так хочет эту вещь?» — спросил он низким, задумчивым голосом. Светлана посмотрела ему прямо в глаза, не дрогнув.
«Это именно то, что я пытаюсь выяснить, Николай». Наступило молчание, взгляд Николая потемнел, и Светлана почти видела, как в его голове крутятся шестеренки. Впервые в жизни Николай Бондаренко начал сомневаться в собственной матери.
После столкновения с Еленой Николай обратился к Светлане с просьбой, которая застала её врасплох. «Останьтесь на ночь», — сказал он, — «не как приказ, а как предложение. За Мишей нужно наблюдать, и я сейчас не доверяю никому в этом доме».
Светлана кивнула в знак согласия. Ей нужно было время дождаться результатов теста от Марии, а пребывание здесь давало шанс на новые наблюдения. Степан привел её в гостевую комнату на втором этаже, недалеко от детской.
Комната была просторной и роскошной, с огромной кроватью, застеленной белоснежным бельем, и картинами пейзажей на стенах. Но как бы она ни была измотана, Светлана не могла уснуть. Она лежала, глядя в потолок, прокручивая вопросы.
Подушка. Елена. Страх в глазах этой женщины. Что означали все эти части мозаики?
Часы пробили три часа ночи, когда Светлана окончательно бросила попытки уснуть. Она встала, накинула тонкий кардиган, оставленный горничной, и тихо вышла из комнаты. Особняк ночью был настолько тихим, что это казалось неестественным.
Статуи и картины, выстроившиеся вдоль коридора, выглядели как немые призраки, следящие за каждым её шагом. Светлана спустилась на кухню, надеясь, что стакан воды её успокоит. Огромная кухня была погружена во тьму, освещенную лишь лунным светом, скользящим сквозь высокие стеклянные окна и отбрасывающим серебристые полосы на каменный пол.
Светлана уже собиралась войти, когда остановилась. Кто-то был здесь до неё. Николай сидел за островком в центре кухни, его плечи были слегка ссутулены.
В руке стакан с янтарным виски. Он не включал свет. Он просто был там в темноте, как одинокая статуя в глубокой ночи.
Светлана хотела было тихо уйти, не желая его беспокоить. Но голос Николая разнесся сквозь тени. «Тоже не спится?»..
Обсуждение закрыто.