— Пока я справляюсь, Илья! — Она поправила очки и сделала глубокий вдох, который стоил ей колоссальных усилий. — Идите к Алисе! Не стоит портить ребенку утро моими недосыпами!
Она вышла из дома, чувствуя на своей спине его тяжелый, встревоженный взгляд. Илья не понимал, что её «пока да» означало не сиюминутную усталость. Это был обратный отсчет. Каждое её «да» было украденным у смерти мгновением, которое она хотела потратить на то, чтобы у этих людей и этой пепельной кошки завтрашний день все-таки наступил.
В машине она закрыла глаза. Тьма за веками была густой и липкой.
— До офиса, Степан! — прошептала она. — И включи радио! Что-нибудь живое! Пожалуйста!
Зима за окнами особняка становилась все тяжелее, а серое небо — все ниже. Лариса видела, как Алиса кутается в колючий свитер и как Илья, несмотря на новую работу, все еще вздрагивает от каждого резкого звонка в дверь. Тени прошлого не уходят быстро, они прячутся в углах, ожидая момента, чтобы снова накрыть холодом.
Лариса поняла: им нужно солнце. Настоящее, яростное, которое выжжет из их памяти запах сырого подвала и ледяной ветер сквера. И, возможно, это солнце нужно было ей самой, чтобы согреться перед долгой, бесконечной темнотой.
Подготовка к отъезду превратилась в маленькую драму. Алиса, узнав, что кошек в самолет не возьмут, устроила настоящую забастовку. Она заперлась в комнате, прижимая к себе Луну и всех пятерых котят, которые уже превратились в шустрых меховых подростков.
— Мы не полетим! — Алиса кричала сквозь слезы, когда Лариса вошла к ней. — Луна обидится, она подумает, что мы ее снова выбросили, как тогда, в коробке!
Лариса медленно опустилась на край кровати. Каждое такое движение давалось ей с трудом, но она держала спину ровно.
— Послушай меня, Алиса! Посмотри на Луну!
Девочка всхлипнула и взглянула на пепельную кошку. Луна лежала спокойно, прикрыв глаза, и мерно мурлыкала, позволяя котятам карабкаться по своей спине.
— Она — очень мудрая кошка, — тихо сказала Лариса. — Она знает, что ты вернешься. Наталья Степановна уже купила ей самые вкусные паштеты и новые игрушки для малышей. Луна будет главной в этом доме, пока нас нет.
— А когда мы вернемся?.. — Алиса вытерла нос рукавом.
— Мы построим им домик. Прямо в нашем саду, под большой липой. Настоящий коттедж для кошек, с большими окнами и теплым полом. Чтобы они могли гулять на солнышке и всегда иметь свой дом. Обещаю тебе!
Девочка замерла. Образ сказочного домика для любимой Луны подействовал магически. Она осторожно выпустила кошку и прижалась к Ларисе.
— Обещаете? Честно-честно?
— Честно-честно! — Лариса поцеловала ее в макушку, чувствуя, как внутри все сжимается от невыносимой нежности.
Аэропорт Хургады встретил их плотным, густым жаром, запахом соли и пряностей. Для Алисы и Ильи это был другой мир. Другая реальность, где не нужно было выживать.
Сидя на террасе отеля, Лариса наблюдала, как Алиса бегает по кромке прибоя. Девочка была похожа на маленькую вольную птицу. Она смеялась — громко, заливисто, и этот смех перекрывал шум волн. Она строила замки из песка, приносила Ларисе волшебные ракушки и впервые за долгое время выглядела просто ребенком, а не маленьким взрослым с печальными глазами.
Илья стоял чуть поодаль, по колено в воде. Морской бриз шевелил его волосы, а загар ложился на лицо, стирая следы изнеможения. Он обернулся и посмотрел на Ларису. В его взгляде больше не было той робкой благодарности подчиненного. Там было что-то другое. Глубокое, тревожное и бесконечно теплое.
Лариса сидела в тени большого зонта, подставив лицо теплому ветру. Ее голова все еще болела, но здесь, под палящим солнцем, эта боль казалась какой-то приглушенной, нереальной. Она чувствовала вкус жизни: в соке спелого манго, в криках чаек, в ощущении горячего песка под босыми ногами.
«Это мой прощальный подарок», — думала она, глядя на Илью и Алису. — «Мое искупление».
Вечером, когда солнце начало медленно тонуть в бирюзовой глади моря, Илья подошел к ее шезлонгу. Он присел на песок рядом.
— Вы подарили нам сказку, Лариса Викторовна, — негромко произнес он.
— Жизнь и должна быть сказкой, Илья. Просто мы часто забываем слова заклинания.
Илья долго молчал, глядя на горизонт. Потом он перевел взгляд на нее. Его глаза были совсем близко — темные, честные.
— Вы изменились здесь, — сказал он. — Стали… настоящей. Но я вижу, что вы о чем-то молчите. Я чувствую это каждой клеткой.
Лариса заставила себя усмехнуться.
— Это просто солнце, Илья. Оно расслабляет.
Но он не отвел взгляда. Он смотрел на нее так, словно хотел защитить ее от всего мира, включая ее собственную тайну. Лариса почувствовала, как по коже пробежал озноб, несмотря на жару. Ей захотелось все рассказать. Рассказать про белый конверт, про глиобластому, про то, что ее время тает, как кубик льда в стакане с виски. Но она промолчала.
— Пойдемте ужинать, — сказала она, поднимаясь. — Алиса, наверное, уже проголодалась.
Илья подал ей руку. Его ладонь была горячей и твердой. В этот момент Лариса поняла, что за этим ложным спокойствием, за этим ярким египетским раем уже собираются грозовые тучи. И что самый страшный удар судьбы еще впереди.
Последний вечер в Египте был напоен тяжелым, сладким ароматом жасмина и соли. Море внизу дышало медленно, как огромный зверь, выбрасывая на берег ленивые, фосфоресцирующие волны. Лариса стояла на плоской крыше отеля, вглядываясь в чернильную пустоту горизонта. Голова гудела — привычная, тупая боль теперь почти не отпускала, но здесь, под куполом южных звезд, она казалась частью общего мирового шума.
Позади послышались мягкие шаги. Илья. Она узнала бы эту походку из тысячи — твердую, но теперь лишенную той надломленной шаркающей тяжести, с которой он вошел в ее дом в первый день.
— Алиса уснула, — негромко произнес он, подходя ближе. — Ей приснилось, что у Луны в новом домике есть настоящее маленькое крыльцо. Она улыбалась во сне.
Лариса не обернулась, продолжая смотреть на море.
— Дети быстро привыкают к хорошему. Это их суперсила.
Илья встал рядом, оперевшись руками о парапет. Его загорелые пальцы нервно перебирали края бетонной плиты. Он долго молчал, собираясь с духом, и Лариса чувствовала, как воздух между ними начинает дрожать от невысказанных слов.
— Лариса…
Обсуждение закрыто.