На протяжении двух десятков лет он скрупулезно восстанавливал картину преступления. В ход пошли старые контракты, давно забытые свидетельства бывших коллег, чудом уцелевшие банковские ордера, личная переписка и различные выписки. Вся эта увесистая папка уже находилась в кабинете следователя.
Уголовное производство запустили еще три месяца назад, оставив главного фигуранта в неведении. Тот самый свадебный лист оказался копией официального постановления, подкрепленного результатами криминалистической экспертизы поддельных подписей. Масштабы хищений классифицировались как особо крупное мошенничество, не имеющее сроков давности, что сулило свекру до десяти лет тюрьмы.
Побагровевший Леонид с грохотом отшвырнул свой стул, вскакивая на ноги. Он разразился проклятиями, обвиняя свата в многолетнем лицемерии и называя его ничтожеством. Виктор Степанович сохранял монументальное спокойствие. Он парировал, что не играл ролей, а всего лишь терпеливо выжидал своего часа, что является совершенно иным понятием.
Разъяренный бизнесмен пообещал стереть обидчика в порошок и уничтожить окончательно. Отец Алины напомнил, что подобная попытка уже имела место двадцать три года назад, когда у него отняли дело жизни, подорвали здоровье и свели в могилу супругу. Он рассказал, как хоронил свою Наташу и не мог объяснить пятилетней дочери, почему её мама больше никогда не откроет глаза.
Голос мужчины звучал твердо, хотя во взгляде мелькнула невыносимая боль. Виктор Степанович прямо спросил бывшего компаньона, неужели тот надеялся на амнезию или всепрощение. Суровые реалии научили его искусству выжидания, равно как и гибель жены, сломленной бесконечными судами и бессонными ночами.
Жестко чеканя слова, мужчина припомнил Леониду, как тот годами хвастался перед сыновьями своими достижениями, ни на секунду не задумываясь о том, на чьих сломанных судьбах он построил свою империю. Побледневшая Тамара Геннадьевна напоминала гипсовую статую. Её сестра Раиса судорожно держалась за грудную клетку, а Артём в прострации сверлил взглядом пустоту…
