— Я знаю, что вы подсыпали в мой сок. Знаю, что Олег был в курсе. Знаю, что вы вместе это спланировали.
Свекровь побледнела.
— Это неправда.
— Правда. Я слышала ваш разговор вчера ночью. «Все готово. Завтра. На ужине. Другого выхода нет». Помните?
Тамара Николаевна молчала. Губы у нее дрожали.
— Вы хотели меня опозорить перед моими родителями, — продолжала Марина. — Унизить. Растоптать. Чтобы я больше никогда не показывалась здесь. Чтобы Олег развелся со мной и вернулся к мамочке.
— Ты…
— Не перебивайте. Я еще не закончила. — Марина сделала глубокий вдох. — С сегодняшнего дня между нами все кончено. Я не буду с вами общаться. Ни звонков, ни встреч, ничего. Вы для меня больше не существуете.
— Ты не посмеешь. Олег не позволит.
— Олег сейчас сидит в туалете благодаря вашему слабительному. Думаю, у него будет время подумать о своем выборе.
Из-за двери донесся очередной стон. Тамара Николаевна дернулась к сыну.
— Олежек…
— Мам, не сейчас, — простонал тот.
Марина развернулась и пошла в гостиную. За спиной слышались причитания свекрови, но она не оборачивалась. Хватит. Восьми лет достаточно. Она не терпила. Никогда не была терпилой и не собиралась ею становиться.
В гостиной гости пили чай и ели торт. Разговоры велись приглушенные, все понимали, что что-то произошло, но не знали, что именно.
— Мариночка, как там Олег? — спросила мама.
— Ему нехорошо. Желудок расстроился.
— Бедный. Может, лекарство какое дать?
— Само пройдет.
Марина села за стол и взяла кусок торта. Он был вкусным, шоколадным, с кремовыми розочками. Мамин фирменный рецепт.
— Ты как? — тихо спросил отец, наклонившись к ней.
— Нормально, пап.
— Точно? — Марина посмотрела ему в глаза.
— Точно. Даже хорошо.
Отец кивнул. Он понял. По-своему, по-отцовски.
— Если что, мы с матерью рядом.
— Знаю, пап. Спасибо.
Олег появился через полчаса. Бледный, осунувшийся, с мокрыми волосами — видимо, умылся. За ним семенила Тамара Николаевна, поддерживая под локоть.
— Олежек, может, приляжешь? — суетилась она.
— Не надо, мам. Я в порядке.
Он сел за стол, избегая смотреть на Марину. Взял стакан с водой, сделал глоток.
— Как ты, зятек? — участливо спросила мама. — Получше?
— Да, спасибо. Простите, что испортил праздник.
— Ничего не испортил. Бывает. Со здоровьем не шутят.
Тамара Николаевна села на свое место. Лицо у нее было каменным. Праздник продолжился, но атмосфера изменилась. Что-то витало в воздухе. Напряжение. Недосказанность. Гости это чувствовали и старались поскорее откланяться.
К шести вечера все разошлись. Остались только семья: родители, Марина, Олег и Тамара Николаевна.
— Поможешь убрать со стола? — спросила мама Марину.
— Конечно.
Они ушли на кухню. За ними потянулась Тамара Николаевна, но мама остановила ее.
— Вы отдыхайте. Мы с Мариной справимся.
— Но я хочу помочь.
— Не нужно. Вы гости. — Голос мамы был холодным. Видимо, она тоже что-то почувствовала.
На кухне Марина молча мыла посуду. Мама складывала остатки еды в контейнеры.
— Мариночка! — наконец сказала она. — Что произошло?
— Ничего особенного, мам.
— Не ври матери. Я вижу, что-то случилось. Ты сама не своя.
Марина вздохнула. Врать не хотелось, но и правду говорить было тяжело.
— Мам, я… Я, кажется, приняла решение.
— Какое решение?
— Я не буду больше общаться с Тамарой Николаевной. Вообще.
Мама замерла с контейнером в руках.
— Что она сделала?
— Мам, я не хочу об этом. Не сегодня. Пожалуйста. Потом расскажу, обещаю.
Мама долго смотрела на нее, потом кивнула.
— Хорошо. Но знай: я на твоей стороне. Что бы ни случилось.
— Знаю, мам. Спасибо.
Они закончили уборку в молчании. Когда вернулись в гостиную, там царила тишина. Отец сидел в кресле и читал газету. Олег — на диване, уткнувшись в телефон. Тамара Николаевна — напротив, с прямой спиной и поджатыми губами.
— Нам пора, — объявила Марина. — Завтра рано вставать.
— Уже? — расстроилась мама. — Может, переночуете?
— Нет, мам. Мне нужно вернуться в столицу.
Олег поднял голову.
— Я думал, мы завтра поедем.
— Ты можешь остаться. Я поеду сегодня.
— Одна?
— Да.
Повисла тишина. Все почувствовали: за этими простыми словами скрывается что-то большее.
— Мариночка, ты уверена? — осторожно спросил отец.
— Уверена, пап.
Тамара Николаевна открыла рот, чтобы что-то сказать, но Марина ее опередила.
— Всего доброго, Тамара Николаевна. Не провожайте.
Она развернулась и вышла из комнаты. За спиной слышались голоса. Мама, отец, Олег. Но она не оборачивалась.
Марина собрала вещи за пять минут. Чемодан был небольшой, она же приехала всего на несколько дней. В дверях ее встретил отец.
— Доченька, может, все-таки расскажешь?
— Потом, пап, обещаю.
— Ты… ты разводишься?
Марина помолчала.
— Не знаю пока. Но кое-что изменилось. Навсегда.
Отец обнял ее. Крепко, по-отцовски.
— Что бы ты ни решила, мы с мамой поддержим. Помни это.
— Помню, папочка. Спасибо.
Она села в машину и завела мотор. В зеркале заднего вида видела, как родители стоят на крыльце и машут руками. Марина помахала в ответ и выехала со двора.
Дорога до столицы заняла три часа. Все это время она думала. О восьми годах брака. О надеждах, которые не сбылись. О любви, которая превратилась в привычку. О человеке, который предал ее ради мамочки. Она не плакала. Слез не было. Только усталость и странное облегчение. Как будто с плеч свалился груз, который она несла слишком долго.
Около десяти вечера она была дома. Пустая квартира встретила ее тишиной. Марина разобрала чемодан, приняла душ, легла в кровать. Но уснуть не могла. Телефон завибрировал. Сообщение от Олега: «Нам надо поговорить».
Марина долго смотрела на экран. Потом написала ответ: «Завтра. Не сегодня». И выключила телефон.
Ночью ей снился странный сон. Она стояла на краю обрыва и смотрела вниз. Там, в пропасти, клубился туман. Позади кто-то звал ее по имени, но она не оборачивалась. А потом она прыгнула. Не вниз — вперед. И оказалось, что умеет летать.
Она проснулась с рассветом. За окном начинался новый день. Новый день новой жизни.
Олег приехал около полудня. Марина уже ждала его. Собранная, спокойная, готовая к разговору.
— Привет, — сказал он, входя в квартиру.
— Привет.
Они сели в гостиной. Друг напротив друга, как чужие люди.
— Марина, я…
Обсуждение закрыто.