Давайте я разолью по кувшинам.
— Сок в погребе, — сказала мама. — Яблочный, домашний. Три банки.
— Чудесно, я принесу.
Тамара Николаевна выскользнула из кухни с довольным видом. Марина проводила ее взглядом.
— Странная она сегодня, — заметила мама. — Суетится, как на иголках.
Да уж. Марина не стала говорить о своих подозрениях. Но решила: сок она проконтролирует лично.
Свекровь вернулась через пять минут с двумя банками яблочного сока.
— Третью не нашла, — сообщила она. — Наверное, закатилась куда-то.
— Ничего, двух хватит, — сказала мама.
Тамара Николаевна поставила банки на стол и принялась их открывать. Руки у нее слегка дрожали. От волнения? От предвкушения? Марина наблюдала за каждым ее движением.
— У вас есть красивые кувшины? — спросила свекровь. — Не из банок же разливать?
— Есть, в серванте. Хрустальные, от бабушки.
— О, хрусталь. Замечательно.
Она достала два высоких кувшина с резным узором и начала переливать сок. Движения были аккуратными, даже излишне аккуратными. Марина не сводила с нее глаз. Но ничего подозрительного не заметила. Тамара Николаевна просто перелила сок в кувшины, закрыла их крышками и поставила в холодильник.
— Готово, — объявила она с улыбкой. — Что еще?
— Спасибо, больше ничего. Отдыхайте.
Свекровь пожала плечами и вышла. Марина перевела дыхание. Может, она зря накручивает себя? Может, тот разговор был о чем-то другом? Но интуиция твердила: нет, что-то здесь не так.
К полудню в доме стало шумно. Приехали гости: соседи Ивановы с бутылкой домашнего вина, тетя Клава с тортом, дядя Миша с женой Раей, коллеги отца с завода. Небольшая компания, человек пятнадцать. Отец не любил многолюдия.
Олег помогал расставлять стулья и таскать столы. Он был непривычно молчалив и избегал смотреть Марине в глаза.
— Все в порядке? — спросила она, поймав его в коридоре.
— Да, конечно. Просто устал с дороги.
— Олег, мы можем поговорить?
— Потом, ладно? Сейчас некогда.
Он ушел, оставив ее в коридоре одну. Марина смотрела ему вслед и чувствовала: что-то между ними сломалось. Может, уже давно. Может, только сейчас она это заметила.
К двум часам стол был накрыт. Белоснежная скатерть, праздничная посуда, букет георгинов в центре. Мама постаралась на славу: салаты, закуски, горячее, пироги — все, что любил отец.
Гости расселись, начались тосты.
— За именинника! — провозгласил дядя Миша. — За Степана Васильевича! Чтобы еще сто лет здравствовал!
— Спасибо, Миш. Сто — это многовато, но лет двадцать еще поживу.
Смех, звон бокалов, праздничная атмосфера. Марина сидела рядом с Олегом, напротив — Тамара Николаевна. Свекровь была в ударе: шутила, смеялась, поддерживала тосты. Идеальная гостья. Слишком идеальная.
После горячего мама предложила перерыв.
— Давайте передохнем немного. Скоро торт будем резать.
Гости повставали из-за стола. Кто-то вышел покурить, кто-то прогуляться по саду. Тетя Клава пошла помогать маме на кухне. Марина осталась за столом. Ей нужно было подумать. Прошло уже несколько часов, а ничего не случилось. Может, она ошиблась? Может, тот ночной разговор был о чем-то совсем другом?
— Мариночка, — раздался голос свекрови, — поможешь мне?
Тамара Николаевна стояла у серванта с подносом в руках.
— С чем?
— Нужно разнести сок гостям. У твоей мамы только два кувшина. Неудобно. Давай разольем по стаканам и расставим.
— Хорошо.
Марина встала и подошла к серванту. Свекровь уже доставала стаканы. Простые, стеклянные, одинаковые. Шесть штук.
— Бери кувшин из холодильника, — скомандовала Тамара Николаевна. — Я пока стаканы протру.
Марина пошла на кухню. Открыла холодильник, достала кувшин с соком. Когда вернулась, свекровь уже расставила стаканы в ряд на подносе.
— Давай разливай, — сказала она. — А я понесу.
Марина начала разливать сок. Свекровь стояла рядом и внимательно следила за процессом.
— Этот стакан для меня, — вдруг сказала Тамара Николаевна, указывая на крайний слева. — Налей поменьше, я на диете.
— Хорошо.
— А этот, — она ткнула пальцем в стакан справа, — для тебя. Полный наливай, ты же любишь мамин сок.
Откуда она знает? Марина никогда не говорила ей об этом.
— С чего вы взяли?
— Олег рассказывал. Говорит, ты в детстве этот сок обожала.
Марина промолчала и налила сок в указанный стакан. До краев.
— Вот и славно, — Тамара Николаевна улыбнулась. — Теперь остальные.
Когда все стаканы были наполнены, свекровь взяла поднос.
— Я отнесу, а ты пока… — Она огляделась. — Ой, салфетки забыли. Принеси салфетки из кухни.
— Салфетки на столе.
— Нет, там бумажные. А нужны тканевые, красивые. Твоя мама говорила, они в комоде лежат.
Марина колебалась. Уходить сейчас не хотелось.
— Ну что ты стоишь? — поторопила свекровь. — Иди, иди, я пока расставлю.
Делать нечего. Марина пошла в комнату за салфетками. Комод стоял в спальне родителей. Марина открыла верхний ящик. Пусто. Средний — постельное белье. Нижний — вот они, салфетки. Белые, льняные, с вышивкой. Она взяла стопку и вернулась в гостиную.
Тамара Николаевна уже расставила стаканы на столе. Каждому гостю по стакану. Аккуратно, ровненько. Стакан Марины стоял на ее месте. Полный, как она и наливала.
— Вот и умница, — похвалила свекровь. — Положи салфетки и садись. Сейчас гости вернутся.
Марина положила салфетки и села на свое место. Взяла стакан с соком, поднесла к губам и замерла. Что-то было не так. Она посмотрела на стакан. Обычный стакан, обычный сок. Ничего подозрительного. Но Марина вспомнила: когда она наливала сок, в ее стакане была маленькая царапина на донышке. Она заметила ее мельком, когда ставила стакан на поднос. Сейчас царапины не было. Это был другой стакан.
Сердце екнуло. Марина медленно поставила стакан обратно на стол. Тамара Николаевна подменила стаканы. Пока она ходила за салфетками, подменила. Зачем? Ответ был очевиден. В этом стакане что-то было. Что-то, чего не было в других.
Марина скосила глаза на свекровь. Та сидела напротив и смотрела на нее с плохо скрываемым ожиданием. На губах играла легкая улыбка. Ждет. Ждет, когда я выпью.
Гости начали возвращаться. Рассаживались по местам, брали стаканы с соком, благодарили хозяев за угощение.
— Вкусный сок, — похвалила тетя Клава. — Валя, ты сама делала?
— Сама, Клавочка. Яблоки из нашего сада. Надо рецепт записать.
Марина не пила. Сидела, держа стакан в руках, и лихорадочно думала. Что в соке? Яд? Нет, слишком радикально. Снотворное? Зачем? Слабительное? Слабительное, конечно. Это же идеально вписывается в план Тамары Николаевны. Опозорить невестку перед ее собственными родителями. На юбилей отца. При гостях. Небольшой конфуз, после которого она не захочет сюда приезжать. Вот что имела в виду свекровь в том ночном разговоре.
Марина посмотрела на Тамару Николаевну. Та по-прежнему улыбалась, но в глазах появилось нетерпение. Пей же. Пей. Марина улыбнулась в ответ. Спокойно, уверенно. И приняла решение.
— Ой, как душно стало! — воскликнула она, обмахиваясь рукой. — Можно открыть окно?
— Конечно, доченька.
Мама встала и пошла к окну. За ней потянулись другие. Дядя Миша захотел посмотреть на мамин розарий из окна. Тетя Клава вспомнила, что хотела сфотографировать георгины. Соседи Ивановы пошли во двор покурить.
Через минуту в комнате осталось только трое: Марина, Олег и Тамара Николаевна. Свекровь не двигалась с места. Сидела и смотрела на невестку.
— Что-то не так с соком? — спросила она сладким голосом. — Ты не пьешь?
Обсуждение закрыто.