Хмырь молчал. Один из милиционеров обыскал его карманы, достал паспорт. Передал лейтенанту. Тот открыл, посмотрел. Лицо изменилось. «Коваленко Артем Юрьевич?» Хмырь кивнул. Лейтенант достал рацию. «Дежурная, проверь по базе.
Коваленко Артем Юрьевич, 1978 года рождения». Пауза. Треск в рации. Голос. «Коваленко в розыске. Дело 2006 года. Статья за разбой, часть 2. Ориентировка от сегодняшнего дня». Лейтенант повернулся к Хмырю. «Ты в розыске, встать!»
Хмырь поднялся, покачиваясь. Ему расстегнули цепь, надели наручники. Вывели из сарая. Григорий стоял у двери, смотрел. Хмырь прошел мимо, остановился. Посмотрел Григорию в глаза. Не было злости, только пустота. «Ты выиграл», сказал он тихо.
«Я ничего не выигрывал», ответил Григорий. «Ты просто проиграл сам себя». Хмыря увели, посадили в УАЗ. Лейтенант подошел к Григорию. «Нам нужно взять показания. Поедете с нами или завтра подъедете?» «Завтра подъеду». «Хорошо.
Оставьте телефон, мы свяжемся». Григорий продиктовал номер, лейтенант записал, кивнул. Милиционеры сели в машины, уехали. Мигалки растаяли в темноте. Григорий остался один. Тишина вернулась. Он закрыл сарай, прошел в дом.
Сел за стол. Руки не дрожали. Сердце билось ровно. Все прошло, как и должно было. Предатель пойман, урок преподан. Но внутри было пусто. Он знал. Тихая жизнь закончилась. Теперь начнутся вопросы. Милиция будет выяснять, как пенсионер-огородник смог связать молодого здорового мужчину.
Соседи услышат, что у Григория милиция была. Начнут интересоваться. Анонимность, которую он хранил шесть лет, даст трещину. Но другого выхода не было. Хмырь сам пришел. Григорий только защитил себя. По закону он прав. По понятиям тоже.
На следующий день Григорий поехал в райотдел. Дал показания. Рассказал, как было. Трое приехали, требовали денег, угрожали. Он защищался, связал одного, остальные убежали. Все чисто. Следователь записал, отпустил. Сказал, если понадобится, вызовем на опознание.
Григорий вернулся в село. Соседи смотрели по-другому. С осторожностью. Иван Петрович подошел вечером, спросил. — Григорий, правда, что бандиты приезжали? — Правда. — И ты их сам? — Сам. Иван Петрович помолчал. Потом кивнул.
— Молодец. В нашем селе их тоже видели. К Зинаиде заходили, денег требовали. Она им отдала, боялась. — А ты не побоялся? — Не боялся. Иван Петрович хлопнул его по плечу, ушел. Но Григорий видел, в глазах было не только уважение, был страх.
Люди поняли, тихий Григорий-огородник не так прост. Через неделю позвонил Монтаж. — Горыныч, новости есть. Хмыря отправили в Чернигов. Суд был быстрый, дело старое, доказательств хватало. Дали еще восемь лет. Отправили в ИК-4.
— Ты знаешь эту зону? — Знаю. Строгий режим. Правильная. — Точно. Туда сообщение уже ушло. Авторитеты знают, что Хмырь предавал в девятой колонии. И знают, что он на вора в законе наехал. Его там долго не продержат. Григорий молчал.
Монтаж продолжил. Пулька и Кадык тоже всплыли. Пулька в больнице зафиксировал руку, сказал, что упал. Врачи не поверили, но доказать ничего не смогли. Он уехал в Винницу, к родне. Кадык уехал в Черкассы, устроился грузчиком. Оба больше не светятся.
— Хорошо. — Ты в порядке, Горыныч? — В порядке. — Если что, звони. Григорий повесил трубку, сел на крыльцо, закурил, думал о Хмыре. Тот сейчас в зоне. Знает, что дни его сочтены. Авторитеты уже решили. Вопрос времени. Месяц, два, может, три.
Но финал один. Григорий не жалел. Хмырь выбрал свой путь, предавал, нарушал понятия, думал, что сойдет с рук. Не сошло. Теперь платит. Август прошел тихо. Сентябрь. Григорий работал в огороде, собирал урожай. Соседи здоровались, но близко не подходили.
Уважали, но боялись. Это было неизбежно. Как только люди узнают, что ты не такой, как они, отстраняются. В конце сентября позвонил Монтаж снова. Горыныч, Хмырь погиб. Григорий не удивился. Как? В бараке, ночью, нашли мертвым….
Обсуждение закрыто.