Ребенок находится в детском доме и нуждается в семье. Закон не запрещает этому человеку стать его отцом. В зале было тихо.
Судья посмотрела на Черепнову. «Отдел опеки имеет, что добавить?» Черепнова открыла папку, посмотрела в нее, закрыла.
«Отдел опеки настаивает на том, что условия проживания и состояние здоровья ребенка требуют…» Судья мягко, но четко перебила. «Конкретные юридические основания для отказа, они есть в материалах дела?»
Пауза длинная. «Новых оснований нет», — сказала Черепнова тихо. Судья сделала пометку, перелистала страницы.
Долго. Зал не шевелился. Виктор смотрел на ее руки, как она перекладывает листы, останавливается, читает.
Он умел ждать. Семь лет на зоне научили его, что есть ожидание, которое давит, и есть ожидание, которое просто идет. Сейчас было второе, тяжелое, но без паники.
Он сделал все, что мог сделать. Остальное было уже не в его руках. Судья подняла взгляд.
«С утра смотрела все представленные материалы», — произнесла она ровно. «Правовые основания для отказа в удовлетворении заявления об усыновлении Соколова Артема Дмитриевича 2001 года рождения Савельевым Виктором Николаевичем отсутствуют». Короткая пауза.
Заявление удовлетворить. Барсуков тихо выдохнул рядом. Виктор не пошевелился.
Просто сидел и смотрел прямо. В ушах чуть звенело, как после долгой работы в сварочной маске, когда снимаешь ее, и мир вдруг становится слишком громким и слишком светлым одновременно. Черепнова собрала папку, встала и вышла из зала, не посмотрев в его сторону.
Барсуков пожал ему руку в коридоре. Крепко, коротко, сказал только «поздравляю». Виктор кивнул, вышел на улицу.
Февральский воздух был острым, морозным, с привкусом дыма от котельной через квартал. Виктор остановился на ступеньках, достал сигарету и убрал обратно. Закурить хотелось, но не сейчас.
Сейчас просто стоял и дышал. Ехать в детдом нельзя было до оформления документов, еще несколько дней процедур, подписей, печатей. Он это знал.
Но стоял на ступеньках суда и думал об одном. О том, как войдет в коридор с облупленными стенами и скрипучим линолеумом, сядет на скамью рядом с мальчиком, который смотрит без страха и скажет ему то, что не говорил вслух ни разу за все эти месяцы. Просто скажет, без лишних слов.
Документы оформляли четыре дня. Барсуков сопровождал каждый шаг. Районный отдел ЗАГС, отдел опеки для финального протокола, детский дом для подписания актов передачи.
Черепнова на процедуре передачи не присутствовала. Вместо нее пришла ее заместитель. Молодая женщина, которая смотрела в бумаги и ни разу не подняла взгляд на Виктора.
Подписала все молча и ушла. Марина Сергеевна собирала Артема сама. Виктор видел через открытую дверь комнаты, как она складывает в пакет его вещи.
Аккуратно, каждую отдельно, как будто провожает не в семью, а куда-то очень далеко. Потом вышла в коридор и отдала пакет Виктору. Смотрела на него секунду, потом сказала тихо.
Он хороший мальчик. Он просто привык, что его не берут. Больше ничего не добавила.
Виктор взял пакет. Артем стоял в коридоре в куртке, синей, немного большой, с чужого плеча. Шапку держал в руках, а не на голове.
Смотрел на Виктора своим обычным взглядом, спокойно, без показной радости, без слез. Как человек, который давно решил не торопиться с выводами. Виктор присел перед ним на корточки, посмотрел в глаза.
«Готов?» Артем помолчал секунду. «А куда мы едем?»
«Домой». Мальчик надел шапку, сам, не попросив помочь, и шагнул к двери. На выходе Марина Сергеевна стояла у порога, придерживала тяжелую дверь.
Артем прошел мимо нее и вдруг остановился, повернулся и обнял ее быстро, крепко, как обнимают, когда знают, что нужно, но не умеют делать это долго. Потом отпустил и пошел дальше. Марина Сергеевна смотрела им вслед.
Виктор обернулся один раз. Она стояла на крыльце и смотрела, пока они не свернули за угол. До квартиры шли пешком.
Недалеко, минут 15. Артем шел рядом, смотрел по сторонам. Спрашивал про все, что видел.
«Почему на трубе пар?» «Есть ли в этом городе река?» «Далеко ли отсюда до завода, где варят металл?»
Виктор отвечал коротко и точно, как всегда. Один раз Артем поскользнулся на обледеневшей дорожке. Виктор поймал его за рукав, удержал.
Мальчик устоял, посмотрел вниз на лед, потом на Виктора. Ничего не сказал. Просто взял его за руку и пошел дальше…
