— Как Вадим выталкивает Оксану с ребенком из квартиры. Как Андрей вырывает сумку. Как она падает на колени и рыдает. И как Лариса Петровна стоит в дверях и визжит: «Вон отсюда, дрянь неблагодарная!»..
Дмитрий молчал несколько секунд, переваривая информацию. Потом спросил:
— Она отдаст запись?
— Говорит, с радостью. Семейка Гончаренко ей никогда не нравилась. Заносчивые, говорит, и музыку громко слушают.
Валерий лично поехал к Валентине Ивановне. Та жила в соседнем подъезде, в квартире, превращенной в оранжерею с фиалками и геранью, с кружевными салфетками повсюду и стойким запахом удобрений.
— Ой, я как увидела, сразу поняла — дело нечисто, — причитала она, семеня к серванту за смартфоном. — Такое безобразие! Девочка с младенцем… А они ее толкают! Я вот думаю: зачем я снимала? Хотела цветочки подписчикам показать, у меня их аж 327! Вот, пригодилось, выходит.
Видео длилось 47 секунд. Качество не идеальное — третий этаж всё-таки, — но лица узнавались безошибочно, голоса звучали четко. Этого было более чем достаточно.
Дмитрий перевез дочь и внука в новое убежище. Квартира в охраняемом жилом комплексе на другом конце города принадлежала старому другу, который зимовал за границей. Место без связи с адресом Дмитрия, с консьержем, доступом по ключ-карте и камерами на этажах.
Впервые за долгое время Оксана смогла нормально выспаться. Не тем рваным, тревожным забытьем, а глубоким сном человека, чувствующего безопасность. Назар наелся и успокоился, его щеки порозовели, он снова начал улыбаться.
— Я не хочу, чтобы сын рос рядом с такими людьми, — сказала Оксана однажды вечером, укачивая ребенка у окна. — Никогда, что бы ни случилось.
И Дмитрий понял: она перестала быть жертвой. Она стала волчицей, защищающей своего детеныша.
Приглашение на медиацию Валерий отправил Андрею в подчеркнуто нейтральном тоне: «урегулирование спора в интересах несовершеннолетнего». Ни слова угрозы, ни намека на истинные намерения.
Андрей согласился сразу. Он был уверен в триумфе после вирусного видео и маминых связей, полагая, что старик наконец сдался и готов платить. Он вошел в офис Валерия уверенной походкой хозяина жизни. Дорогой костюм, лаковые туфли, запах парфюма заполнил кабинет.
Андрей сел, закинув ногу на ногу, огляделся и сразу взял быка за рога:
— Давайте без прелюдий. Оксана возвращается, Назар возвращается, и мы забываем этот инцидент. Я даже готов не требовать компенсацию за моральный ущерб.
Дмитрий сидел статуей, сложив руки на столе, и смотрел на зятя тем взглядом, которым когда-то сверлил рэкетиров. Спокойно, оценивающе, без страха.
— Где машина Оксаны? Hyundai Tucson. Это семейный автомобиль.
Андрей пожал плечами, словно объясняя прописные истины дураку:
— Мы в браке, всё общее.
— Квартира в новостройке тоже совместная собственность. Оксана моя жена, я имею право.
— Деньги, которые ты вывел с ее счета? Шестьсот тысяч гривен.
— Ну и что? — Андрей развел руками и улыбнулся той самой улыбкой для клиентов. — Я глава семьи. Деньги общие. Потратил на нужды семьи, это нормально.
Валерий вмешался, глядя на Андрея взглядом бывшего следователя, знающего, как быстро ломаются такие пижоны.
— Есть письменное согласие Оксаны на эти операции? Доверенность? Хоть какой-то документ?
— Какое согласие?
Обсуждение закрыто.