Николай хмыкнул, достал новую сигарету, но зажигать не стал. Крутил в пальцах, как четки.
— Завтра подадут заявление в полицию. Похищение ребенка матерью звучит бредово, но у них схема отлажена. Лариса Петровна уже обзвонила своих. Участковый — ее бывший троечник. В опеке тоже сидит какая-то дама из старых знакомых.
— А машина? Квартира?
— «Кроссовер» пытаются слить через перекупа с авторынка, срочно, без полного пакета документов. Квартиру уже заложили под кредит, оформили на фирму «Гончар Инвест». Вадим там директор, я точное название конторы не помню.
Дмитрий слушал, и пазл складывался. Они торопятся, понял он, а значит — нервничают. Страх ведет к ошибкам, а ошибки — к уликам.
— Чего хочешь взамен?
Николай наконец щелкнул зажигалкой, глубоко затянулся.
— 100 тысяч они мне торчат. За три года всякого… ну, вы понимаете, дерьма. Когда это закончится, помогите выбить долг. Официально, через суд, чтобы всё по закону было.
— Договорились.
Той же ночью Дмитрий перевез Оксану с Назаром в квартиру двоюродного брата. Валерка уехал на заработки в столицу еще весной, оставив ключи на всякий случай. Район был тихим: пятиэтажка в глубине спального массива, соседи — сплошь пенсионеры, которые ложились спать с заходом солнца и не лезли в чужие жизни. Дмитрий взял машину одного из своих механиков, петлял по дворам, дважды менял маршрут. Паранойя, возможно, но после визита Николая в мотель он усвоил, что недооценивать противника нельзя.
Валерий Петрович Мельник появился на следующее утро. Худощавый адвокат с внимательным взглядом человека, который видел слишком много человеческой низости, чтобы удивляться чему-либо. Он сразу разложил на кухонном столе блокнот, ручку и диктофон.
— Оксана Дмитриевна, сейчас мы с вами пройдемся по фактам. Суммы, даты, прямая речь. Медленно и детально.
Следом приехал Ильгар Мамедов, бывший сотрудник отдела по борьбе с экономическими преступлениями, ныне частный аудитор с репутацией ищейки, способного найти след денег даже в канализации. Он кивнул Дмитрию как старому знакомому и открыл ноутбук.
— ФИО, данные банка, примерные суммы транзакций. Когда последний раз заходили в онлайн-банкинг?
Оксана отвечала тихо, но голос ее звучал тверже, чем вчера. Она начинала верить, что это не кошмарный сон, что ей действительно помогают.
— Вадим заставлял меня подписывать бумаги, — она сцепила пальцы в замок. — Всегда подгонял, твердил, что это формальности, что я должна просто довериться новой семье. Я же не юрист, откуда мне знать, что там мелким шрифтом напечатано?
Ильгар поднял голову от монитора:
— Классика жанра. Работает в реестре, использует служебное положение для махинаций. Регистрирует сделки, знает все дыры в законе. Такие редко попадаются, слишком хорошо знают систему изнутри. Но если попадаются, то по полной программе. Мошенничество, подлог, превышение полномочий.
К полудню телефон Дмитрия начал разрываться. Сначала позвонила сестра из Белой Церкви, потом племянник, потом какой-то незнакомый номер. Все говорили об одном.
— Дима, ты видел, что в интернете творится? — голос сестры дрожал от возмущения. — Оксанку твою по всем городским пабликам полощут, пишут, что она аферистка!
Ярослав Кравчук, блогер-расследователь, которого Валерий знал по старым делам, прислал ссылки на три популярных паблика в соцсетях. Везде одно и то же видео: Оксана с Назаром между машинами, протянутая рука, жалкий вид. И комментарии, сотни комментариев, написанных как под копирку: «Мажоры совсем обнаглели», «Папик развелся с мамой и теперь мстит через дочь», «Постановка ради хайпа»…
— Это не стихийная реакция, — Валерий листал ленту с непроницаемым лицом. — Это спланированная кампания. Ботоферма, заказные посты. Кто-то проплатил, чтобы дискредитировать Оксану превентивно.
Дмитрий понимал, кто этот «кто-то». Лариса Петровна. Мастер интриг, десятилетиями оттачивавшая навык стравливать людей в педколлективе, играла на опережение. Если дело дойдет до суда об опеке, общественное мнение уже будет настроено против Оксаны.
Оксана увидела ролик и побледнела так, что Дмитрий испугался, не потеряет ли она сознание.
— Если люди поверят… — она прижала Назара к груди. — Они же могут забрать его, папа. Они скажут, что я плохая мать.
— Ты просила милостыню, потому что тебя вышвырнули на улицу, — Дмитрий сел рядом, крепко сжал ее плечи. — Это правда. А они ее извращают. Правда на твоей стороне, дочь. Мы это докажем.
Через два дня на новый номер Оксаны — тот самый, который знали только Дмитрий, Валерий и Остап — пришло сообщение:
Обсуждение закрыто.