— Ты напомнила мне, зачем я вообще занялся гостеприимством: чтобы служить и уважать людей.
Позже, когда она потягивала тоник у бара, к ней подошел Борис Громов, ободряюще улыбнувшись.
— Молодец, — сказал он. — Ты справилась с речью как профессионал.
Она самосознательно рассмеялась.
— Мои ноги дрожали всё время. Публичные выступления — это не моё.
Он добродушно приподнял бровь.
— Ты выглядела уверенно. Может, ты прирожденная?
Затем он взглянул на Патрицию, которая была занята оживленной беседой с группой журналистов, и понизил голос.
— Я хотел сообщить, что мы с Патрицией рассматриваем тебя для более официальной роли в проекте «Порядочность». Конечно, это полностью твой выбор. Мы не хотим давить на тебя, но считаем, что твой искренний голос невероятно ценен.
Глаза Светланы расширились:
— Роль? Как в работе для фонда?
Он кивнул:
— На полставки или полную занятость, как тебе удобно. Мы знаем, что у тебя есть обязанности с дочерью, и мы бы не просили тебя бросать работу в «Лебеде», если ты не хочешь. Но нам бы хотелось, чтобы ты была своего рода послом, представителем, путешествующим с нами, чтобы говорить о расширении прав работников. Конечно, мы обеспечим компенсацию, и график можно подстроить под твою доступность.
Её разум закружился.
— Это звучит потрясающе, но и пугающе. Я никогда не делала ничего подобного.
Он предложил добрую улыбку.
— Подумай об этом. Обсуди с близкими. Предложение остается в силе, когда ты будешь готова.
С этим он дружески кивнул и ушел…
