— Спасибо всем, что пришли по срочному вызову. Как вы, вероятно, уже знаете, видео, связанное с инцидентом в нашем ресторане, стало вирусным. Хотя это внезапно привлекло внимание СМИ к нашему заведению, нам нужно профессионально и совместно разобраться с этой ситуацией.
Он взглянул на Патрицию, которая шагнула вперед.
— «Лебедь» всегда гордился своим совершенством, — сказала она чётким голосом. — Не только в нашей кухне, но и в нашем обслуживании. Однако мы также верим в уважительное отношение к нашему персоналу. Мы не одобряем плохого обращения с нашими сотрудниками, независимо от богатства или влияния.
По персоналу пробежал легкий шепот. Сердце Светланы затрепетало от слов Патриции. Неужели руководство ресторана действительно её поддерживает? Взгляд Патриции обвел комнату, пока не нашел Светлану.
— Светлана Иванова, — сказала она. — Пожалуйста, подойди сюда.
Тишина воцарилась. Желудок Светланы сжался, когда она поднялась со стула и направилась к передней части комнаты, чувствуя, как все взгляды следуют за ней.
— Светлана, — начала Патриция. — Мне сообщили подробности вчерашнего инцидента. Мы все видели распространяющиеся кадры. Хотя мы обычно не поощряем публичные конфронтации с гостями, твой ответ на словесное нападение господина Колесникова вызвал столь необходимую дискуссию об уважении и ценности работников сферы обслуживания. Как владелица «Лебедя», я считаю важным поддерживать свой персонал, когда на него несправедливо нападают.
Светлана сглотнула, её голос был чуть громче шепота:
— Спасибо, госпожа Фонтанова. Я очень ценю это. Я не хотела устраивать сцену или навлечь негативную огласку на ресторан. Я просто…
— Ты высказала правду, — мягко прервала Патриция. — Я уже связалась с нашей юридической командой на случай, если господин Колесников решит подать в суд, что, как мы сомневаемся, он сделает. Общественное мнение, похоже, на твоей стороне, и любой иск с его стороны, вероятно, нанесет ему больше вреда в суде общественного мнения.
Облегчение захлестнуло Светлану. Она не осознавала, насколько была напряжена, пока не услышала эти слова.
— Значит, у меня всё ещё есть работа?
Улыбка Патриции была сдержанной.
— Да, Светлана, у тебя всё ещё есть работа. На самом деле, мы хотели бы отметить твою преданность и выдержку в экстремальных обстоятельствах. Однако нам нужно быть осторожными с медиа. Мы не хотим спровоцировать господина Колесникова или разжечь ситуацию. Если тебе поступят запросы от прессы, направляй их в наш PR-отдел. Поняла?
Светлана кивнула, слезы грозили пролиться.
— Да. Спасибо вам большое. Я не подведу.
Патриция похлопала её по руке, затем обратилась к персоналу:
— Пока, если кто-то из вас столкнется с репортерами, пожалуйста, воздержитесь от заявлений. Направляйте их к нашим пиарщикам, мы скоро выпустим официальное заявление. Давайте помнить, что мы — команда, и мы будем относиться друг к другу и к нашим гостям с максимальным уважением.
Персонал тихо зааплодировал, и вскоре после этого Франко завершил собрание. Пока волна сотрудников подходила поздравить или обнять Светлану, она стояла в дымке облегчения и всё ещё тлеющей тревоги. Ей дали отсрочку, но она знала, что история далека от завершения. Евгений Колесников всё ещё мог отомстить, и внимание мира было приковано к ней.
Тем не менее впервые в жизни Светлана чувствовала себя увиденной — не как невидимая официантка, которую можно топтать, а как человек с голосом и достоинством, которое нельзя купить ни за какие деньги. В последующие дни жизнь Светланы изменилась так, как она никогда не могла предвидеть.
Официальное заявление, выпущенное «Лебедем», было взвешенным и твердым. Они поддержали свою сотрудницу, осудили домогательства и заверили публику, что продолжат предлагать первоклассные ужины, не идя на компромисс с достоинством персонала. Этот подход вызвал шквал поддерживающих сообщений в социальных сетях. Её лицо, запечатленное в середине предложения на этом зернистом видео с телефона, стало символом сопротивления токсичной вседозволенности.
Хэштеги множились. Появились мемы. Ведущие ночных шоу шутили о срыве Евгения Колесникова. Сатирическое издание The Onion дразнило: «Миллиардер возмущен, что официантка ожидает базовой вежливости; тратит 600 миллионов на книгу по этикету, чтобы доказать свою правоту». Среди ажиотажа звонки и электронные письма наводнили ресторан, многие от журналистов, запрашивающих интервью.
Следуя совету Патриции, Светлана вежливо отклоняла их все, пересылая запросы в PR-отдел. Она старалась поддерживать обычный распорядок: отводила Катю в школу, работала свои смены, занималась танцами с небольшой группой учеников по выходным. Но было сюрреалистично лавировать в этом медийном вихре, пытаясь казаться спокойной ради дочери.
Затем в один из поздних вечеров, когда Светлана заканчивала раннюю смену, к ней подошел метрдотель с озадаченным выражением лица.
— Светлана, — сказал он, — тут кто-то хочет тебя видеть. Говорит, что он друг владелицы и хочет сказать пару слов поддержки. Патриция одобрила.
Она огляделась.
— Кто это?
