Тишина, опустившаяся на ресторан «Лебедь», один из самых элитных ресторанов столицы, была оглушительной. Официанты застыли на полушаге, посетители отложили вилки, а пианист прервал мелодию на середине ноты. Все взгляды устремились к угловому столику, где безупречно одетый миллиардер гневно смотрел на дрожащую официантку.
Его громкий голос разрезал воздух, требуя совершенства, унижая её усилия и кипя от нетерпения. Никто не осмеливался заговорить, пока официантка не посмотрела ему прямо в глаза. Одно предложение сорвалось с её губ.
Слова прозвучали так неожиданно и поразительно, что, казалось, они остановили само время. В тот момент жизнь Светланы навсегда изменилась. Светлана Иванова никогда не искала драмы.
Ей было 28 лет. Она совмещала две работы, боролась с горой долгов за учебу и воспитывала энергичную семилетнюю дочь по имени Катя, которая постоянно просила записать её на уроки танцев. Но такова была жизнь в столице.
Когда Светлане предложили работу на неполный день в «Лебеде», мишленовском ресторане в самом сердце столицы, она ухватилась за эту возможность. Одни только чаевые могли удержать её на плаву в городе, где деньги текли рекой, но редко оседали среди рабочего класса. Расположенный на верхнем этаже элегантного дореволюционного здания, «Лебедь» славился своим меню франко-азиатского фьюжна и негласным дресс-кодом, который отвергал даже малейшее нарушение формальности.
Персонал носил безупречную черно-белую униформу с вышитыми лацканами, и каждый сотрудник был обучен до высочайшего стандарта. Шеф-повар Карина Лебедева когда-то работала под руководством известного шеф-повара в Париже, и ходили слухи, что такие знаменитости, как Алла Пугачева и даже Борис Громов, заходили сюда на закрытые ужины. Давление, связанное с такой клиентурой, было огромным.
Тем не менее Светлана считала, что работа того стоит. Зарплата была приличной, чаевые могли изменить жизнь, а обстановка была утонченной. Как мать-одиночка с непревзойденной решимостью, она подготовилась к вызову.
Каждый день Светлана приезжала за два часа до смены, чтобы помочь с подготовкой. Тщательно выравнивала столовые приборы, протирала бокалы для вина, пока они не сияли, как бриллианты под люстрами, и заучивала каждую деталь дневного меню. Она узнала, что если шеф-повар была в плохом настроении, персоналу нужно быть на два шага впереди любых запросов.
Если сомелье рекомендовал особое вино, нужно было безупречно его описать. Всё имело значение: как ты ходишь, как держишь тарелку, как разговариваешь с каждым посетителем. Она уставала, но по окончании каждой смены чувствовала странное удовлетворение.
Обеспечение идеального сервиса бодрило её. Она сравнивала это с танцевальной постановкой: каждый шаг и жест отрепетированы, каждая фраза отработана, каждая улыбка искренняя, но тщательно выверенная. Через несколько недель Светлана нашла свой ритм…
