Она отложила рабочие чертежи и встала. Посмотрела на свекровь, затем на золовку, а потом перевела ледяной взгляд на мужа, который уже вжал голову в плечи. «Вы всерьез требуете, чтобы я прятала своего ребенка и не отсвечивала, чтобы не травмировать вашу бесплодную Кариночку?»
Даша произнесла это с идеальной расстановкой, каждое слово падало в комнату, как тяжелый камень. Юра не выдержал. Чувство вины перед матерью и страх перед конфликтом заставили выбрать самую неудачную линию поведения — агрессию.
Он сорвался на крик. «Да достало уже, сестра всего на неделю!» «Что тебе стоит войти в положение?»
«Она страдает». И тут вмешалась семилетняя Настя. Девочка спокойно отложила фломастер, аккуратно закрыла колпачок, чтобы не засох, и поднялась с ковра.
Она пригладила подол своего сарафана, подошла к дивану и посмотрела прямо на отца совершенно ясными, невинными глазами. «Папа, а почему тетя Карина плачет, что у нее нет деток?» Детский голос прозвучал чисто и отчетливо в наступившей паузе.
«Она же вчера своей подруге Лене по телефону на балконе говорила». «Терпеть не могу этих спиногрызов». «Мне для себя пожить надо».
«Главное — сделать вид, что лечусь». «Тогда Юрка меня жалеть будет». «Еще и ремонт мне оплатит в квартире».
В воздухе повисла тяжелая пауза. Зинаида Аркадьевна замерла с недоеденным пирожком в руке. Но Настя не закончила.
Умный ребенок, привыкший делать доклады в школе, четко добавил тезисы. «А еще тетя Карина сказала: «Свою квартиру я сдала айтишникам на год, чтобы деньги шли». «А жить буду у брата».
«Выживем его жену в дальнюю комнату». «Я все в блокнот записала». «Вот у меня тут дата и время».
Настя похлопала по своему альбому для рисования. Свекровь, услышав слова ребенка, поперхнулась воздухом. Пирожок выпал из ее пальцев на ковер.
Она медленно повернула голову к дочери. «Карочка, — просипела Зинаида Аркадьевна, — это что, правда?» «Ты сдала свою квартиру?»
