Она демонстративно села в первом ряду, поправляя бриллиантовое колье — то самое, за восемьсот тысяч, купленное на ворованные деньги. Регина окинула меня взглядом победительницы, плохо скрывая торжество. Следом влетела Маргарита Львовна: черное платье от Chanel, жемчуг в три ряда и выражение лица римской патрицианки на гладиаторских боях.
Она устроилась рядом с Региной, и они немедленно начали перешептываться, не скрывая оживления. Они пришли насладиться зрелищем моего унижения. Игорь Павлович появился последним, величественный и молчаливый.
Он окинул меня единственным взглядом, тем самым, которым оценивают пустое пространство, и уселся рядом с женой. Мой адвокат, Аркадий Семенович Блинов, пожилой юрист из бесплатной консультации, выглядел бледной тенью на фоне команды Краснова. Но это было частью плана: никто не должен был заподозрить подвоха.
Судья Галина Антоновна Вершинина, женщина лет пятидесяти пяти с проницательным взглядом за строгими очками, заняла свое место и объявила заседание открытым. «Слушается дело о расторжении брака между Северцевым Глебом Игоревичем и Северцевой Зоей Андреевной», — произнесла она. Краснов поднялся, поправляя идеальный галстук.
«Ваша честь, мой клиент — уважаемый предприниматель, владелец успешной компании „Северцев Девелопмент“». «Восемь лет назад он женился по любви, но, к сожалению, супруги оказались слишком разными людьми». «Госпожа Северцева не имеет высшего образования…»
«Простите, есть диплом маркетолога», — робко возразил мой адвокат. «Который она не использовала последние восемь лет, — невозмутимо продолжил Краснов, смахивая возражение, как назойливую муху. — Все это время госпожа Северцева жила на полном обеспечении мужа, не работая и не принося никакого дохода в семейный бюджет».
«Мой клиент просит расторгнуть брак с минимальными алиментными обязательствами, учитывая отсутствие совместных детей и трудоспособный возраст ответчицы», — подытожил адвокат. Затем слово предоставили Маргарите Львовне, и она развернулась во всей красе. Ее показания были шедевром завуалированного хамства.
«Я очень старалась принять Зою в нашу семью, — начала она голосом страдающей праведницы. — Но, как бы это выразиться деликатно, разница в воспитании и образовании постоянно давала о себе знать». «Мой сын из лучших побуждений пытался помочь ей развиваться»…
