Борис Петрович, свёкор, встал для тоста первым.
«Сынок», — начал он, и голос его, привыкший командовать ротами, вдруг дрогнул. — «Я горжусь тобой. Ты вырос хорошим человеком и выбрал хорошую женщину».
Он повернулся к Марине. Она замерла. Свёкор всегда её немного пугал. Строгий, прямой, с военной выправкой даже в 60 лет.
«Марина», — сказал он, — «добро пожаловать в семью. И вот тебе мой совет. Если он будет дурить, бей сковородой. Мать его так воспитала. Он привычный».
Зал засмеялся.
«Боря!» — возмущённо воскликнула Галина Сергеевна.
Борис Петрович подмигнул невестке и сел. Потом украдкой вытер глаза салфеткой. Марина почувствовала, как сердце потеплело.
Тосты следовали один за другим. Смешные, трогательные, длинные. Марина почти не ела — не от волнения, а потому что боялась пошевелиться. Молния держалась чудом.
Галина Сергеевна подсела к ней во время перерыва.
«Как ты, деточка?»
«Хорошо», — соврала Марина.
Свекровь посмотрела на неё внимательно. На первых порах она относилась к Марине настороженно. Её сын мог бы найти девушку и получше, из более обеспеченной семьи. Но три года наблюдений сделали своё дело.
«Теперь ты наша», — тихо сказала Галина Сергеевна. — «Что бы ни случилось, ты наша».
У Марины защипало в глазах.
«Спасибо».
Свекровь сжала её руку.
В углу зала сидела бабушка Таисия, 82-летняя легенда. Бывшая портниха дома моды, она сшила за свою жизнь сотни платьев. Сейчас она смотрела на внучку поверх очков и неодобрительно качала головой.
«Бабуль, ты чего?» — спросила Марина, подойдя к ней.
«Молния», — коротко ответила Таисия Львовна.
«Что с ней?»
«Еле держится».
Марина побледнела.
«С чего ты взяла?»
Бабушка постучала пальцем по виску.
«Сорок лет шила, вижу».
«Иди танцевать», — отмахнулась Таисия Львовна, — «только осторожно».
Марина отошла, чувствуя, как холодок ползёт по спине. Бабушка никогда не ошибалась в таких вещах, никогда…
