— Дмитрий Андреевич, пожалуйста, выслушайте! Я не навредила ему! Я помогла! Посмотрите! — она протянула ладонь с извлеченной пробкой. — Это было в ухе, поэтому он не слышал! Я достала это!
— Ты не врач! — рычал Дмитрий. — Ты могла убить его! В полицию ее!
Охранники грубо схватили Викторию под руки. Миша закричал. По-настоящему закричал.
— Нет! Не трогайте ее!
Звук голоса сына, громкий и отчаянный, заставил Дмитрия замереть. Но страх за ребенка был слишком силен.
— Заприте ее в комнате охраны. Вызывайте полицию.
Виктория не сопротивлялась. Когда ее уводили, она обернулась и посмотрела на Мишу.
— Все хорошо, — прошептала она одними губами. — С тобой все будет хорошо.
Миша рыдал. Громко, навзрыд. Это были первые звуки горя, которые он когда-либо издавал вслух.
В частной клинике врачи окружили Мишу. Анализы, осмотры, новые тесты. Дмитрий мерил шагами коридор, его мысли путались. Сын говорил. Сын слышал. Сын реагировал на звуки. Это казалось невозможным.
К нему подошла медсестра.
— Дмитрий Андреевич, доктор должен срочно с вами поговорить.
Дмитрий вошел в кабинет. Доктор сидел за столом с мрачным лицом.
— Я не знаю, как это сказать…
— Говорите как есть.
Врач подвинул папку через стол.
— Это снимки вашего сына трехлетней давности.
Дмитрий открыл папку. Там, обведенная красным маркером, была заметка. «Плотная серная пробка и инородное тело в правом слуховом проходе. Рекомендовано немедленное удаление».
Кровь застыла в жилах отца.
— Кто-то видел это раньше?
Доктор медленно кивнул.
— Судя по документам, да. Но нет никаких записей о процедуре удаления. Ваш счет был помечен статусом «для долгосрочного протокола лечения».
Эти слова ударили Дмитрия как пуля. Долгосрочный протокол. Они знали. Они видели проблему и оставили ее, потому что его деньги были слишком хороши. Потому что его отчаяние приносило прибыль клиникам.
— Они держали моего сына глухим… — прошептал Дмитрий. — Намеренно.
Доктор промолчал, но его взгляд подтвердил догадку. Руки Дмитрия затряслись.
Все эти годы, миллионы долларов, десятки специалистов… Они лгали. А единственный человек, который сказал правду, который рискнул всем ради его сына, сейчас сидит взаперти в ожидании ареста.
Дмитрий резко встал.
— Куда вы? — спросил врач.
Дмитрий не ответил. Ему нужно было найти одну горничную и принести извинения длинною в жизнь.
Виктория сидела одна в комнате охраны, опустив голову. Она не молилась за себя. Она молилась за Мишу, чтобы его слух сохранился, чтобы отец понял правду, чтобы мальчик узнал, как прекрасен мир звуков…
Обсуждение закрыто.