К тому времени, пока они приедут из города, пройдет час, может два. А если кому-то там плохо прямо сейчас? Дина посмотрела в сторону детской комнаты. Саша спала, обняв плюшевого зайца.
Рыжие кудряшки растрепались по подушке. Девочка даже не проснулась.
— Кому-то там плохо, — прошептала Дина и, накинув куртку поверх ночной рубашки, взяла фонарь со старого комода.
Лес встретил её темнотой и тишиной. Ветер утих, словно тоже испугался того, что произошло. Дина шла туда, откуда донесся крик, светя фонарем под ноги.
Сухие ветки хрустели, где-то вдалеке ухнула сова. Её руки дрожали, но она шла вперед. Медсестра не может пройти мимо человека, которому нужна помощь.
Даже если страшно. Особенно если страшно. Луч фонаря выхватил из темноты свежую землю.
Небольшая куча, как будто кто-то копал и засыпал обратно. Дина подошла ближе, присела на корточки. Земля рыхлая, теплая, пахнет сыростью и чем-то еще — металлическим, тревожным.
Кровью. У неё похолодело внутри. Она опустилась на колени и начала разгребать землю руками.
Сначала медленно, осторожно, потом быстрее, быстрее. Под слоем земли показалась ткань. Темная, дорогая, недеревенская. Пиджак.
Плечо.
— Господи, — прошептала Дина и начала раскапывать лихорадочно.
Её пальцы наткнулись на лицо. Бледное, в земле, но теплое. Она поднесла руку к его губам: слабое, прерывистое дыхание.
Он жив. Дина откопала его полностью и с трудом вытащила из неглубокой ямы. Мужчина был высоким, тяжелым, одетым в костюм, который стоил больше, чем она зарабатывала за год.
Левое плечо пиджака пропиталось кровью. Она расстегнула пуговицы дрожащими пальцами: пулевое ранение. Навылет.
Хорошо, что не задело артерию, иначе он бы уже не дышал. Мужчина застонал, приоткрыл глаза. Серые, мутные от боли.
Он посмотрел на Дину, губы его задвигались, пытаясь что-то сказать.
— Тихо, не говорите, — прошептала она, разрывая рукав своей рубашки, чтобы перевязать рану. — Сейчас, сейчас.
Но он схватил её за запястье, неожиданно сильно для умирающего человека.
— Все… В вашей деревне… — хрипло выдавил он, глядя ей прямо в глаза. — Скоро могут… Умереть.
Дина замерла. Его слова повисли в ночном воздухе, страшные и непонятные. Что он имеет в виду? Какая деревня? Её деревня? Малая Лопань?
— Что вы?.. — начала она, но мужчина снова потерял сознание, голова его бессильно откинулась назад.
Она быстро затянула импровизированную повязку на его плече, останавливая кровотечение. Пульс слабый, но есть. Нужно тащить его домой.
Немедленно. Объяснения потом. Дина с трудом подняла мужчину, взвалив его на плечи.
Он был тяжелым, словно мешок с зерном, но она держалась. Одна нога, другая. Шаг за шагом.
Фонарь болтался на локте, освещая дорогу обрывками света. Её ноги дрожали, спина ныла, но она шла. Дом был совсем близко.
Еще немного. Когда Дина втащила его в дом, Саша стояла в дверях детской, сжимая в руках плюшевого зайца. Большие голубые глаза смотрели испуганно и любопытно одновременно.
— Мама, кто это? — тихо спросила девочка.
— Иди спать, солнышко, — выдохнула Дина, укладывая мужчину на старый диван. — Этому дяде нужна помощь. Все хорошо.
— А почему он весь грязный и красный? — Саша сделала шаг вперед. — Он упал?
— Сильно упал, — Дина стянула с мужчины пиджак, разрезала рубашку. — Закрой дверь, Саша. Пожалуйста.
Саша послушно вернулась в спальню, но дверь не закрыла — стояла в щели и наблюдала, как мама быстро двигается по комнате, достает из шкафа бинты, спирт, какие-то баночки. Дина обработала рану. Пуля прошла навылет через мягкие ткани левого плеча, не задев кость — повезло.
Но он потерял много крови, был в шоке. Она наложила стерильную повязку, укрыла его одеялом. Капельницу поставит утром, когда принесет физраствор из амбулатории.
Мужчина лежал без сознания, лицо его было бледным, почти серым. Дина села рядом на потертое кресло, которое помнило еще её отца. Руки её дрожали не от усталости, а от понимания того, что она сделала.
Она спасла человека, которого кто-то пытался убить. Закопать заживо. Люди на черном джипе думали, что он мертв.
А теперь он здесь, в её доме, истекающий кровью на её диване. И эти слова: «Все в вашей деревне скоро могут умереть».
Дина посмотрела на спящую Сашу, потом снова на незнакомца. За окном начинало светать. Где-то пропел первый петух, возвещая о новом дне.
Она не знала, кто этот человек и что он сделал. Но она точно знала одно: она только что втянулась во что-то очень, очень опасное.
Утреннее солнце пробилось сквозь старые занавески, и мужчина на диване застонал, приоткрывая глаза.
Дина, которая так и не легла спать, а задремала в кресле, мгновенно очнулась. Он смотрел на потолок мутным взглядом, пытаясь понять, где находится и почему левое плечо горит огнем.
— Не вставайте, — тихо сказала она, подаваясь вперед. — У вас сильная потеря крови.
Он резко повернул голову в её сторону. Движение было слишком быстрым, лицо его исказилось от боли, но он не отвел взгляд.
Серые глаза, несмотря на слабость, смотрели внимательно и настороженно.
— Где я?
Обсуждение закрыто.