— Правда?
— Да, — сказала Карина, приглаживая волосы ребенка. И ее рука не дрогнула. — Просто небольшая поездка. Ты и я.
Анастасия улыбнулась. В ее маленьком сердце расцвела надежда. Может быть, сегодня мамочка действительно полюбила ее. Может быть, ее ночные молитвы были услышаны. Анастасия побежала внутрь переодеваться, не зная, что это был последний раз, когда она выходила из этого дома на своих собственных ногах.
Карина завела двигатель. Дорога впереди вела к окраинам, местам, которые город забыл. Карина ехала пять изнурительных часов, наблюдая, как небоскребы столицы исчезают в зеркале заднего вида, направляясь к безлюдным речным берегам на юге. А Анастасия сидела на заднем сиденье, болтая ногами, глаза повернуты к окну, не подозревая, что каждый километр уносит ее все дальше от всего, что она когда-либо называла домом.
Константин Волков вернулся в особняк на в восемь часов того вечера, на два часа позже своего утреннего обещания. Пакет с фруктами с фермерского рынка в руке, потому что Анастасия любила зеленый виноград. И он всегда покупал зеленый виноград для неё. Когда возвращался домой поздно, это было безмолвное извинение, которое он никогда не произносил вслух.
Он толкнул дверь и вошел внутрь. Свет в гостиной был выключен, кухня была темной, не было запаха еды, ни звука мультфильма, который Анастасия обычно смотрела перед сном, ни маленьких ножек, выбегающих встречать его, как они делали каждый вечер.
— Настя, — позвал он, ставя пакет с фруктами на кухонный стол.
Нет ответа.
— Настя? Папа дома.
Тишина. Константин поднялся наверх, дверь спальни Анастасии была открыта. Свет выключен. Кровать пуста. Ее плюшевый медведь аккуратно лежал на подушке. В маленьком цветочном горшке на подоконнике, который она поливала тем утром, все еще была влажная земля. Он проверил ванную. Игровую комнату. Третий этаж. Задний двор. Сарай. Гараж. Анастасии нигде не было.
Он позвонил Карине. Телефон прозвонил пять раз, прежде чем она ответила. Голос Карины на другом конце провода дрожал. Задыхающийся. Точно как у человека в панике. Или точно как у человека, который знал, как изобразить панику.
— Константин… Я не знаю, что случилось, — сказала Карина. Ее голос срывался. — Я вышла купить кое-что примерно на час. Когда я вернулась, Насти не было в доме. Я искала везде. Я спрашивала соседей, не видел ли ее кто-нибудь. Мне жаль. Мне жаль. Я не знаю…
Константин ничего не говорил три секунды. Самые длинные три секунды в жизни Карины Ахметовой. Затем он произнес одну единственную фразу. Его голос был низким и ровным. Холоднее любого крика.
— Возвращайся домой. Сейчас же.
Он закончил звонок и набрал Дмитрия Фролова. Дмитрий выслушал и сказал только два слова:
— Я понял.
Пятнадцать минут спустя машина, которую Константин Волков строил почти десятилетие, начала двигаться по одному приказу. Найти Анастасию. Десятки людей рассредоточились по элитным районам, вплоть до самых отдаленных спальных районов. Каждый бар, который контролировал Константин, каждый склад, каждый док, каждый переулок был обыскан. Дмитрий задействовал все связи в столичной полиции. Не через официальные каналы, а через людей, которых организация прикармливала годами. Следователи и оперативники, которые брали конверты каждый месяц и смотрели в другую сторону, когда было нужно, сегодня не смели смотреть в сторону.
Заявление в полицию было подано в 9:45 того вечера. Шестилетняя девочка, Анастасия Волкова, пропала из своего дома. Последний раз её видели около 8:30 утра, прежде чем её мачеха уехала по делам. Прибыли сотрудники следственного комитета, чтобы взять показания. Карина сидела на диване. Глаза красные. Руки обхватили стакан с водой. Она повторяла точную историю, которую подготовила: она вышла, когда она вернулась, ребёнка не было, задняя дверь была приоткрыта. Может быть, девочка вышла сама. Она плакала в нужные моменты, колебалась в нужных местах. И ни один следователь в комнате не заподозрил её.
Константин стоял в углу. Не садился. Не говорил. Только слушал. Его глаза были на Карине без выражения. Он ещё не подозревал её. Не сейчас. Потому что его разум занимало только одно: где его дочь?
Когда полиция уехала, когда Дмитрий вышел на улицу координировать поиски, когда Карина поднялась наверх и закрыла свою дверь, Константин вошёл в комнату Анастасии один. Он включил свет. Всё было нетронуто. Маленькая кровать с простынями в бабочках. Плюшевый медведь по имени Мишутка, с которым Анастасия спала каждую ночь. Рисунок, который она нарисовала восковыми мелками, приклеенный к стене: высокая фигурка с чёрными волосами рядом с крошечной фигуркой с кудрявыми волосами. Под ними неровные слова: «Я и папа». Пушистые тапочки-зайчики лежали у кровати, аккуратно выровненные, как будто она всё ещё планировала вернуться и надеть их перед сном.
Константин поднял плюшевого медведя. Он всё ещё пах ею. Детским шампунем, молоком, травой с последнего раза, когда она играла во дворе накануне днём. Он стоял посреди комнаты, медведь в руках, и не двигался. Снаружи десятки людей переворачивали город вверх дном по его приказу. Его телефон постоянно вибрировал. Дмитрий звонил с обновлениями каждые пятнадцать минут. Полиция просматривала камеры наблюдения. Кинологи с собаками прочёсывали окрестности. Но в этой комнате Константин Волков не был боссом. Он не был человеком, которого боялась вся столица. Он был просто отцом, держащим плюшевого медведя своей дочери и не знающим, где его ребёнок.
Его колени коснулись пола, прежде чем он понял, что стоит на коленях. Он встал на колени не потому, что выбрал это. Его ноги просто больше не могли его держать. Константин Волков однажды стоял на коленях у могилы своего отца, когда принял империю в двадцать три года. Не от горя, а от клятвы. Но сегодня он стоял на коленях на полу спальни своей дочери из-за того, к чему никто в его империи никогда его не готовил — беспомощности. Власть не могла найти её. Деньги не могли найти её. Страх, который он сеял по этому городу годами, не мог вернуть её. Впервые в жизни Константин Волков понял, что есть вещи, которыми он не может командовать, которые не может купить, которым не может угрожать и которые не может контролировать.
Он прижал плюшевого медведя к груди, закрыл глаза и прошептал в пустой воздух, который ответил ему тишиной:
— Папа найдёт тебя. Я клянусь, папа найдёт тебя.
В первую неделю Константин не спал. Он превратил особняк в командный центр. Карта столицы и области была разложена на столе. Зоны поиска отмечены красными чернилами. Его телефон на громкой связи 24 часа в сутки, ожидая любого звонка от Дмитрия или полиции. Он нанял три крупнейших частных детективных агентства в стране, чтобы они работали параллельно. Объявил награду в 30 миллионов за любую информацию, ведущую к Анастасии, и заставил людей расклеить фотографию его дочери на каждом столбе, каждой заправке, каждой доске объявлений от столицы до самых южных границ.
На второй неделе начали поступать результаты с камер наблюдения вокруг Конче Заспы, и именно тогда всё начало идти не так. Записи с шоссе показали машину Карины, покидающую дом в 8:30 утра. Но когда детективы запросили записи по маршруту, который могла выбрать Карина, три из пяти камер оказались сломаны. Данные одной камеры были перезаписаны из-за «системной ошибки», а последняя камера на дороге, ведущей на юг, была полностью пуста, как будто кто-то стёр её начисто, прежде чем кто-либо успел посмотреть.
Константин не знал, что человеком, стоящим за стиранием, был Николай Ахметов, отец Карины. Николаю Ахметову было 60 лет, бывший депутат трех созывов, человек, чьё имя было выгравировано на почётных досках и в долговых книгах десятков чиновников от регионального до государственного уровня. Николай не знал, что сделает его дочь, до того, как это случилось. Но когда Карина позвонила ему в десять часов того вечера, рыдая и признаваясь во всём, Николай не позвонил в полицию, не кричал, не сказал дочери сдаться. Он молчал десять секунд, затем сказал: «Никому больше не говори, дай мне разобраться».
Для Николая это не было моральным вопросом, это был вопрос выживания. Если правда выйдет наружу, Карина отправится в тюрьму за покушение на убийство с отягчающими обстоятельствами. Минимальный срок — пятнадцать лет. Семья Ахметовых будет втянута в скандал, который положит конец всему. И что ещё хуже, Константин Волков не стал бы ждать приговора суда. Николай точно знал, кем был Константин.
Николай начал действовать той же ночью. Он позвонил генералу, курирующему полицию округа, человеку, которого Николай помог продвинуть пять лет назад. Он позвонил судье, чью компанию он финансировал. Он позвонил директору департамента дорожных камер, чей сын получил тёплое место в госкорпорации благодаря одному из рекомендательных писем Николая. Звонок за звонком, старые долги были собраны, ниточки были подёрганы, доказательства с камер исчезли. Следователя, назначенного на дело, перевели в другое подразделение, заменив кем-то менее опытным и более управляемым. Отчёты в гос. базу данных пропавших детей требовали полной документации для внесения, но в поданных файлах всегда отсутствовала ключевая информация. Отсутствовали фотографии, подробные описания, особые приметы, что предотвращало эффективную государственную перекрёстную проверку.
Константин не видел невидимой стены, он видел только результат: никаких зацепок, никакого прогресса, никаких ответов. Все три частных детективных агентства сообщали одно и то же. Каждый след обрывался внезапно, как будто кто-то намеренно обрубал каждую связь, прежде чем за неё можно было ухватиться….
Обсуждение закрыто.