«Дверь закрылась самопроизвольно», — сказал Мухин. «Поднимайся немедленно», — быстро приказал Сомов. Мухина подняли на поверхность очень быстро.
Камеру с него сняли, а отснятую пленку извлекли. Ее проявили в тот же самый вечер. Результаты оказались пугающе четкими.
На пленке было зафиксировано абсолютно всё. Горящие свечи, сидящие фигуры, их синхронные движения и моргания. Повороты голов и самопроизвольное закрытие двери тоже попали в кадр.
Сомов долго смотрел на пленку в полном молчании. Затем он твердо сказал: «Это нужно обязательно показать в столице». Пленку отправили в столицу 7 декабря.
Вместе с ней ушли три отчета водолазов и заключение главного инженера Сомова. Туда же добавили схемы погружений и копии журналов спусков. Всё упаковали в запечатанный пакет с грифом для служебного пользования и передали курьеру.
Ответа они ждали целую неделю. За это время на самой станции ничего не изменилось. Шлюз номер 4 так и оставался закрытым на длительный ремонт.
Странные круги на воде продолжали появляться каждую ночь. Они возникали в том же месте и в те же часы. Водолазов на дно больше не спускали.
По приказу Сомова работы были приостановлены до получения указаний из центра. Ванюков, Костин и Мухин продолжали жить в общежитии без работы. Они играли в шахматы, читали или просто молчали.
О том, что они видели на дне, они между собой не говорили. Но каждый думал об этом по-своему. Ванюков подробно записывал все свои воспоминания в блокнот.
Он фиксировал каждую мельчайшую детали. Он знал, что память со временем стирает подробности и заменяет их интерпретациями. Он хотел сохранить всё, пока воспоминания еще свежи.
Писал он по вечерам при свете маленькой настольной лампы. Он заполнил целых 23 страницы мелким убористым почерком. Костин же ничего не записывал.
Но иногда по ночам он просыпался и подолгу смотрел в темный потолок. Мухин спал хорошо, но совсем перестал улыбаться. Раньше он шутил очень часто и легко.
Теперь же он стал предельно сосредоточенным и замкнутым. Долгожданный ответ из столицы пришел 14 декабря. Это была короткая телеграмма, сообщающая о прибытии комиссии 16 числа.
Приказывалось обеспечить им все условия и готовность к повторным спускам. Комиссия приехала в строго назначенный день. В ней было трое человек.
Двое были в военной форме, но без всяких знаков различия. Один был в штатском. Это был пожилой седой человек в очках.
Они представились, не называя имен, только должности. Это были представители технического управления и консультант по специальным вопросам. Совещание они провели в просторном кабинете Сомова.
Пленку они просмотрели дважды в полном молчании. Затем седой консультант в очках начал задавать вопросы. Вопросов было очень много, и все они были подробными.
Он спрашивал о температуре воды, о видимости и о звуках. Он интересовался светом свечей, движением фигур и общим состоянием тел. Водолазы отвечали по очереди: четко, по фактам, без лишних эмоций.
Консультант слушал их очень внимательно и иногда что-то записывал. Когда все закончили, он отложил карандаш. «Нам нужна дополнительная, более детальная съемка», — сказал он.
«Съемка должна быть с мощным освещением и качественной звукозаписью». «Звукозапись под водой?», — удивленно переспросил Сомов. «Да, у нас есть такое оборудование, мы привезем его завтра».
«А как вы сами объясняете происходящее?», — спросил инженер. Консультант посмотрел на него поверх своих очков. «Пока никак, именно поэтому нам и нужна детальная фиксация фактов».
На следующий день они привезли обещанную аппаратуру. Это была подводная киносъемочная камера с собственным источником света и гидрофон для записи звуков. Также были дополнительные мощные прожекторы.
Всё это аккуратно упаковали в герметичные контейнеры и закрепили на раме. Спускать решили Ванюкова, как самого опытного из всех. Задачей была полная фиксация внутреннего пространства объекта в течение 20 минут с непрерывной звукозаписью.
18 декабря в 10 утра баркас снова вышел на точку. Погода сильно испортилась: дул холодный северный ветер. Вода была серой, неспокойной, с небольшими, но частыми волнами, из-за которых баркас качало.
Ванюков облачился в тяжелый костюм медленно и очень тщательно. Он лично проверил каждый болт на снаряжении. Камеру надежно закрепили на груди, а гидрофон повесили на пояс.
Дополнительный мощный прожектор был установлен прямо на шлеме. Провода от него шли к тяжелым аккумуляторам за спиной. «Готов?», — спросил один из военных.
«Готов», — подтвердил Ванюков и перешагнул через борт. Вода приняла его привычно: вязко и очень медленно. Он погружался в темноту, спокойно считая секунды.
Он включил свой прожектор на глубине двух метров. Свет был мощным и ослепительно белым. Видимость сразу улучшилась до целых двух метров…
