Он дернул сигнальный конец, и его начали быстро поднимать. Он всплывал медленно, неотрывно глядя вниз. Темнота постепенно сгущалась.
Силуэт церкви полностью исчез в мути. Но колебание воды не прекращалось. Оно было ритмичным и глубоким, как дыхание живого существа.
Когда его наконец подняли на борт, Костин снял шлем и сказал только одно: «Ванюков абсолютно прав. Там внизу что-то не так».
Сомов тут же потребовал детального отчета. Костин рассказал ему всё, что видел. Совпадение показаний двух водолазов было полным.
Свечи, тела, движение, пение. Всё совпадало вплоть до мельчайших деталей. «Нам нужна объективная съемка», — задумчиво сказал Сомов.
«Нам нужно доказательство, иначе всё это звучит как…». Он не закончил свою фразу. «Как что?», — спросил Ванюков.
«Как массовая коллективная галлюцинация». «У нас совершенно разные физиологические типы», — возразил Костин. «У нас разный опыт и разное восприятие».
«Галлюцинации просто не могут совпадать до таких подробностей». «Тогда что же это такое?». На этот вопрос никто не ответил.
Мухин, молчавший все это время, подошел поближе. «Товарищи, а может, там действительно идет служба?». Все с удивлением посмотрели на него.
«Как это служба?», — не понял Сомов. «Ну, церковь же не просто обычное здание. Это храм».
«Может, там что-то осталось? Что-то не физическое, а совершенно другое». «Бреда не надо», — резко отрезал Сомов.
«Мы материалисты и ни в каких духов не верим». Мухин просто пожал плечами, но больше ничего не сказал. Решение приняли ближе к вечеру.
Решили провести повторный спуск с подводной киносъемочной аппаратурой. Спуститься должен был Мухин. Ванюков считал его самым молодым и самым хладнокровным в команде.
Степан Андреевич Мухин был действительно невероятно хладнокровен. За 8 лет службы он не испытал паники ни разу. Опускался в самые темные и тесные места без малейших колебаний.
Мертвых он не боялся, как и замкнутых пространств. Тяжелую камеру ему надежно прикрепили на грудь. Запаса пленки должно было хватить ровно на 20 минут.
Задание ему сформулировали предельно четко. Нужно было зафиксировать внутреннее пространство объекта. Заснять любые аномальные явления при их наличии и подняться без задержек.
Спуск начался ровно в 17:30. На улице уже темнело. Сомов распорядился установить мощный прожектор на баркасе, направив его вниз.
Но это не помогло. Свет прожектора не пробивался глубже 5 метров. Мухин опускался очень спокойно.
Он достиг дна и начал движение к объекту. Возникла стена, а затем и открытая дверь. Он включил камеру и уверенно вошел внутрь.
Свечи ярко горели. Многочисленные фигуры всё так же сидели. Мухин медленно обвел камерой внутреннее пространство.
Он заснял алтарь, иконостас, ряды скамей, лица, одежду и руки. Всё это четко фиксировалось на пленку. Он смело подошел к самому первому ряду.
Он направил камеру прямо на ближайшую фигуру. Это был тот самый пожилой мужчина. Его глаза были открыты и смотрели прямо.
Мухин снимал его совершенно неподвижно. Прошло 30 секунд, затем целая минута. И тут фигура медленно моргнула.
Веки плавно опустились и снова поднялись. Глаза остались открытыми и неотрывно смотрели на Мухина. «Зафиксировано моргание», — сказал он ровным тоном.
«Повтори», — голос Сомова был предельно напряженным. «Объект номер один произвел моргание, подтверждаю это визуально и на пленке». В эфире повисла тишина.
Мухин продолжал хладнокровно снимать. Он перевел камеру на следующую фигуру. Это была та самая молодая женщина в платке с белыми глазами.
Она тоже медленно моргнула. Затем это сделала следующая фигура, и следующая. Все они начали моргать медленно и абсолютно синхронно.
Затем все начали так же плавно поворачивать головы в его сторону. Они делали это все одновременно. Теперь 23 лица смотрели прямо на Мухина.
Все они непрерывно моргали. Их рты были плотно закрыты. Но загадочное пение началось снова.
Мухин стоял совершенно неподвижно. Камера продолжала фиксировать всё происходящее. Он снимал еще две минуты.
Затем он начал медленно пятиться к выходу. Фигуры не делали никаких движений, они только смотрели на него. Он благополучно вышел наружу.
Дверь за ним сразу же закрылась. Это произошло само собой, без малейшего скрипа и усилия. Створки сошлись плавно, будто кто-то аккуратно потянул их изнутри…
