«Дверь закрыта. Попробуй открыть», — скомандовал Сомов. «Действуй осторожно», — предупредил он.
«Конструкция может быть ненадежной». Ванюков толкнул створку. Та не поддалась.
Он толкнул сильнее. Дерево скрипнуло, но осталось на месте. Тогда он уперся плечом и надавил всем весом.
Дверь открылась немедленно и совершенно без скрипа. Она поддалась удивительно легко. Казалось, будто ее только что смазали.
Ванюков едва не потерял равновесие. Он выставил руку, удержался и поднял фонарь. Внутри царила плотная тьма.
Она была не такой, как снаружи. Эта тьма была непроницаемой. Луч фонаря упирался в нее, как в стену, и не шел дальше.
Ванюков сделал шаг вперед. Затем еще один и замер. Впереди, в темноте, что-то двигалось.
Ванюков стоял совершенно неподвижно. Движение было едва различимым. Это были нерезкие, непугающие сами по себе колебания воды.
Легкие, ритмичные колебания, какие бывают при работе механизма неподалеку. Или когда что-то очень медленно перемещается в толще воды. Он направил фонарь туда, откуда исходило движение.
Луч уперся в муть и ничего не высветил. «Ванюков, доложи обстановку», — напряженно потребовал Сомов по связи. «Нахожусь внутри объекта, фиксирую движение воды», — ответил водолаз.
«Источник не определен». «Какое движение?» — уточнил инженер. «Колебательное, слабое».
Последовала пауза. «Может быть, это течение через трещины в кладке?», — предположил Сомов. «Возможно», — согласился Ванюков.
Он сделал еще один шаг. Пол под ногами был каменным, ровным и без малейшего следа ила. Казалось, будто воды здесь не было долгие месяцы.
Он провел подошвой по поверхности и услышал сухое скрежетание металла о камень. Это было совершенно неправильно. На дне все должно было покрыться илом за несколько недель, а здесь ничего не было.
Он поднял фонарь немного выше. Луч скользнул по стенам с осыпавшейся, но держащейся побелкой. Впереди виднелся темный силуэт иконостаса.
Детали были неразличимы. Высокие своды уходили вверх и терялись в темноте. И вдруг появился свет.
Это была не вспышка и не отражение луча фонаря. Это был совершенно другой, теплый, желтый и мерцающий свет. Ванюков выключил фонарь.
Свет никуда не исчез. Он исходил откуда-то из глубины храма. Свет был слабым, едва заметным, но очень устойчивым.
Он колебался, совсем как пламя свечи. «Вижу источник света», — медленно произнес Ванюков. «Какой источник?», — резко спросил Сомов.
«Неопределенный, желтый, мерцающий». «Фосфоресценция?». «Совершенно не похоже».
Ванюков снова включил фонарь и двинулся вперед. Его гулкие шаги отражались эхом от стен и уходили вверх под своды. Он шел медленно, держа руку на сигнальном конце.
Он был готов дернуть за него в любой момент. Свет постепенно становился ярче. Он исходил прямо из алтарной части.
Ванюков приблизился, обогнул иконостас и остановился. Перед ним на алтаре стояли горящие свечи. Их были не две и не три.
Десятки свечей были выстроены ровными рядами на металлических подсвечниках. Языки пламени вязко колебались в воде, как в густом масле. Воск плавился и всплывал мелкими каплями, но свечи не гасли.
Ванюков смотрел на это молча целых 30 секунд. Затем он наконец произнес: «Внутри объекта обнаружены горящие свечи». В телефоне повисла долгая тишина.
«Повтори», — сказал Сомов. «Горящие свечи на алтаре. Их там десятки, и пламя устойчивое».
«Это невозможно». «Я вижу это собственными глазами. Я знаю, что пламя не может гореть под водой».
Ванюков сделал еще один шаг ближе. Он протянул руку к ближайшей свече. Никакого тепла он не почувствовал.
Вода между его пальцами и пламенем оставалась абсолютно холодной. Он осторожно коснулся воска. Тот был мягким, податливым и настоящим.
«Воск свежий», — доложил он. «Свечи совершенно не старые». «Откуда они там взялись?», — спросил Сомов.
«Я не знаю». Водолаз обвел фонарем алтарную часть. Престол, жертвенник, темная, но различимая икона Покрова над царскими вратами.
Все вещи находились на своих местах. Все было так, как должно быть в действующем храме. Слово «действующем» застряло у него в голове.
Ванюков попытался быстро отогнать эту мысль. Храм был затоплен полгода назад. Здесь никого нет и быть не может…
