Деревня Красный Яр перестала существовать 23 апреля 1954 года в 11 часов утра по местному времени. Причиной стал не пожар, не эпидемия и не переселение. Все поглотила вода.
Центральная гидроэлектростанция требовала водохранилища. Водохранилище, в свою очередь, требовало огромной территории. Эта территория включала в себя 17 населённых пунктов Центральной области, в том числе деревню Красный Яр, 238 дворов, 863 человека населения, одно кладбище и одну церковь.
Население вывезли к середине марта. Дома разобрали на брёвна. Эти брёвна отправили в соседние фермерские хозяйства.
Оставалось кладбище и храм Покрова Пресвятой Богородицы 1796 года постройки. Кладбище полагалось перенести. Останки должны были эксгумировать и перезахоронить на возвышенности в трёх километрах севернее.
Бригада из 20 человек приступила к работам 1 апреля. К 20-му числу успели вскрыть 112 захоронений из предполагаемых 470. Дальше поступил приказ о сокращении сроков.
Воду пускали раньше графика. Церковь взрывать не стали. Решение об этом приняли на уровне районного управления.
Мотивировкой стала нецелесообразность расхода взрывчатки на объект, который будет скрыт водой на глубине 12-15 метров. Техническое заключение гласило, что каменное строение имеет устойчивый фундамент и угрозы судоходству не представляет. В итоге 23 апреля шлюзы открыли.
Вода шла медленно, ни стеной, ни валом. Все происходило тихо. Сначала затопило низину, потом огороды, потом улицы.
К вечеру вода дошла до церковной ограды. К ночи она поднялась до окон. К утру купол торчал над гладью, как поплавок.
Еще через сутки исчез и он. В отчете организации «Гидрострой» значилось, что объект культурного значения затоплен в установленном порядке. Препятствий для дальнейшего наполнения водохранилища не обнаружено.
Под документом стояли подпись, печать и дата. Красного Яра больше не было. Первые три месяца работа велась в штатном режиме.
Водохранилище набирало объем. Уровень воды поднимался на 8-10 сантиметров в сутки. Гидроэлектростанция выходила на проектную мощность.
Турбины вращались ровно. Шлюзы открывались и закрывались по графику. Навигация функционировала без сбоев.
Затем начались мелкие проблемы. Наступил июль. В шлюзе номер 4 механизм затворов заклинило в момент закрытия.
Причиной стала необъяснимая деформация направляющих. Металл будто скрутило изнутри, хотя нагрузка не превышала расчетную. Ремонт занял двое суток.
Пришел август. В шлюзе номер 2 обнаружился повышенный износ уплотнителей. Резина разрушилась за месяц вместо положенных двух лет.
Химический анализ показал нормальный состав воды. Провели замену материалов. Однако повторный выход из строя случился уже через три недели.
Наступил сентябрь. Снова возникли проблемы со шлюзом номер 4. На этот раз отказала система управления, реле не срабатывали.
Контакты были чистые, проводка целая, напряжение в норме. Они просто не работали. Пришлось заменить блок целиком.
Через пять дней повторилось то же самое. Инженеры недоумевали. Директор станции требовал объяснений, но их не находилось.
Октябрь принес странность иного рода. Это случилось в ночную смену шлюзового диспетчера Фёдора Ильича Крапивина. Было 27 октября, без малого 3 часа ночи.
Крапивин — человек трезвый, дисциплинированный, имеющий стаж 22 года на флоте и гидротехнике. В рапорте он написал, что наблюдал нехарактерное движение водной поверхности в районе шлюза номер 4. Это было волнение при отсутствии ветра и течения.
Характер волн был круговой, исходящий из одной точки. Точка располагалась приблизительно в 100 метрах от восточной стенки шлюза. Движение продолжалось около 7 минут, затем прекратилось самопроизвольно.
Рапорт приняли к сведению. Объяснения нашли быстро, списав все на подводное течение, температурный перепад слоев воды или выброс газа из донных отложений. Крапивина с должности не сняли и вопросов не задавали.
Но движение повторилось 3 ноября в дневную смену. Другой диспетчер заметил те же круги на воде в той же точке. Это снова произошло 9 и 15 ноября.
Явление всегда происходило в районе шлюза номер 4, в 100 метрах от восточной стенки. Это всегда были круговые волны, расходящиеся как от брошенного камня. Только камня не было…
