«Шея. Удушение одной рукой. Правой. Рука крупная. Мужчина ростом не ниже 180».
Она положила фотографию и посмотрела на меня. Её болотные глаза были абсолютно спокойны. «Какой план, Вожак?»
Я рассказал всё. Про Барса. Про Вадима Кривого. Про Тиграна.
Про местную полицию, которая куплена с потрохами. Про замглавы Голубева. Про записки с угрозами.
Про массажные салоны и притоны. Говорил минут двадцать, и никто не перебил ни разу. Когда закончил, в гараже стояла тишина, плотная, как бетон.
Потом заговорил Бульдог. «Сколько стволов?» Я ответил.
По моим данным, у Барса постоянная охрана три-четыре человека плюс бригада из десяти бойцов. Огнестрел точно есть. Бульдог хмыкнул.
Видали и похуже. Тень произнёс первую фразу за весь вечер. «Точки, маршруты, графики. Мне нужно трое суток».
Я кивнул. Лиза уже раскладывала на верстаке свою карту. Не печатную, а рисованную от руки, с пометками, которые она вела годами.
«Каждый двор, каждый адрес, каждая точка. Вот здесь ресторан Барса, — начала она, водя пальцем. — Называется «Шёлковый путь»».
«Вот автомойки, вот притоны в промзоне. Живёт он в загородном доме за объездной. Забор, камеры, охрана, собаки».
«Но есть и слабое место». Я смотрел на них, на своих братьев и сестру по оружию, и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. Не радость.
Уверенность. Мы четверо. Мы прошли вместе такое, от чего обычные люди не оправляются.
И мы собираемся сделать то, чего не смогли ни правоохранительные органы, ни весь этот гнилой город. Мы собираемся восстановить справедливость своими руками. «Начинаем завтра, — сказал я. — Тень, ты берёшь наблюдение. Позиции, маршруты, графики охраны».
«Бульдог. Проверяешь загородный дом. Подходы, периметр, слабые места».
«Лиза. Собираешь информацию через свои каналы. Жертвы, свидетели. Всё, что может пригодиться».
У нас трое суток на разведку. На четвёртые сутки мы работаем. Все кивнули.
Молча. Без пафоса. Без клятв.
Без лишних слов. Просто кивнули и разошлись по своим секторам. Потому что между нами не нужны были слова.
Двенадцать лет войны создали связь, которую не разорвать ни тюрьмой, ни временем, ни расстоянием. Они приехали не потому, что я попросил. Они приехали потому, что по-другому не умели.
За трое суток разведки мы узнали о банде Рустама Алиева такое, отчего у нормального человека кровь застынет в жилах. И начну я не с маршрутов и графиков, а с того, что рассказала Лиза. Потому что именно ее информация превратила эту операцию из личной мести в нечто большее.
Лиза работала через свои контакты в травмпункте и на скорой. Фельдшеры, медсестры, санитарки. Люди, которые видят изнанку города каждый день.
За двое суток она собрала список жертв банды Барса. Ни пять, ни десять. Тридцать семь человек за последние три года.
Тридцать семь задокументированных случаев. Избиения, вымогательства, поджоги, в двух случаях исчезновения людей, которых так и не нашли. Среди пострадавших были торговцы с рынка, владельцы мелких лавок, водители маршруток, даже учительница из школы, которая посмела пожаловаться на шум из притона через дорогу…
