Я знал, что он выйдет именно в это время, потому что Тень наблюдал за этой сауной двое суток и зафиксировал. Вадим всегда уходил последним, после того, как Тигран уезжал на такси около 11. Вадим задерживался еще минут на 40.
Пил пиво в комнате отдыха, потом выходил на парковку один, без охраны. Потому что Вадим Кривой считал себя непобедимым. Бывший боксер-полутяжеловес, 2 метра ростом, 95 килограммов, с кулаками размером с дыню и кривым носом, который ему сломали на ринге, и он носил как медаль.
Вадим привык быть тем, кого боятся. Он не знал, каково это, когда боишься ты сам. Он шел к своей машине через неосвещенную парковку за зданием сауны.
Распаренный, расслабленный, в расстегнутой куртке и с мокрыми волосами. Насвистывал что-то себе под нос. Достал ключи, пикнул сигнализацией, открыл дверь, плюхнулся на водительское сиденье.
Потянулся к замку зажигания и замер. На пассажирском сиденье лежала фотография. Цветная, формата А4.
На фотографии было лицо моей сестры, снятое в больнице. Распухшее, сине-желтое, с заклеенной губой и заплывшим глазом. То самое лицо, которое он превратил в месиво своими кулаками 3 недели назад.
Вадим не успел повернуть голову. Задняя дверь за его спиной распахнулась, и я оказался в машине раньше, чем он моргнул. Моя рука обхватила его шею сзади.
Жестко, точно как на тренировках. Перекрывая доступ крови к мозгу. Не воздуха, а именно крови.
Это важно. Если перекрыть воздух, человек паникует и бьется. Если перекрыть кровь, он просто выключается через 6-8 секунд.
Тихо, как лампочка. Вадим дернулся. Его руки взметнулись к моему предплечью, но я держал крепко, и через 7 секунд его тело обмякло.
Ненадолго, секунд на 15-20. Достаточно, чтобы я стянул его запястья пластиковой стяжкой за спинкой сидения. Он пришел в себя и начал дергаться.
Здоровый мужик, сильный, но руки зафиксированы за спиной, а ноги упираются в педали. И развернуться в водительском кресле невозможно. Он открыл рот, чтобы заорать, и в этот момент я наклонился к его уху и сказал тихо, почти ласково: «Вадим, если ты закричишь, я сломаю тебе челюсть».
«В двух местах. Так же, как ты сломал ее моей сестре. Ты же знаешь, как это больно, ты специалист».
Он замолчал. Повернул голову и увидел мое лицо в полутьме салона. Его глаза расширились.
«Кто ты?» Я поднял фотографию с пассажирского сидения и поднес к его лицу. «Видишь эту девочку? Это Марина Волкова».
«Двадцать три года. Студентка. Три недели назад ты, Тигран, и твой хозяин Барс пришли к ней домой».
«Ты бил ее первым. Ты сломал ей челюсть. Потом вы сделали с ней остальное».
«Я ее брат. Артем. Бывший спецназ».
«Семь лет зоны. Вышел неделю назад. И первый человек, которого я навестил после сестры, это ты».
Я видел, как информация добирается до его мозга. Медленно, по кусочкам. «Спецназ. Зона. Брат».
Он побледнел. Его губы задрожали. «Слушай, брат, — начал он. — Это не я решал. Барс приказал».
«Я только выполнял. Мне сказали проучить. Я проучил. Ничего личного, брат, клянусь».
Ничего личного. Он сказал это. Ничего личного…
