Она максимально ускорила шаг, надеясь незаметно проскочить мимо и не привлечь к себе внимания. Но пьяная компания ее все же заметила. «Эй, цыганка!» — крикнул Виктор Синицын, и его грубый голос громко разнесся в морозном воздухе.
Лия ничего не ответила и пошла еще быстрее, почти срываясь на бег. «Стой, сука, с тобой разговаривают!» — заорал Алексей, самый младший из них. Вся четверка агрессивно направилась ей наперерез.
Они были пьяны, но двигались довольно быстро, наглухо отрезая ей единственный путь к жилым домам. Через несколько секунд стало кристально ясно, что убежать она никак не сможет. Лия остановилась и в панике прижалась спиной к ледяной бетонной стене заброшенного склада.
«Отстаньте! Пожалуйста, я никому ничего не сделала!» — произнесла она, стараясь говорить спокойно, хотя руки предательски тряслись. Геннадий, старший из братьев, вплотную подошел к ней ближе всех. Он был крупным мужчиной, широким в плечах, с одутловатым лицом алкоголика и маленькими злыми глазами.
«Не сделала, а мне кажется, ты мне очень сильно должна», — процедил он. «Все цыгане всем должны, это всем известно», — добавил Геннадий и мерзко рассмеялся. Остальные отморозки дружно подхватили его пьяный смех.
«У меня нет денег, совсем нет, отпустите меня, пожалуйста!» — взмолилась девушка. Лия полезла в карман и вытащила мелкую помятую купюру местной валюты — все, что у нее оставалось на жизнь. «Вот, возьмите», — протянула она, но Геннадий лишь посмотрел на бумажку, пренебрежительно скомкал ее и швырнул в снег.
«Нам не деньги нужны, нам скучно, мы хотим развлечься. А ты, цыганочка, как раз идеально подходишь для такого развлечения». То, что произошло дальше, заняло около двадцати бесконечно страшных минут.
Они силой затащили ее в старый ангар, где стояли покрытые ржавчиной остатки брошенного оборудования. Там они насиловали ее по очереди: крепко держали, когда она пыталась вырваться, и жестоко били, когда она кричала. Алексей душил жертву, пока она не перестала сопротивляться, а Лысый оказался последним.
Когда они наконец закончили, Виктор хотел убить ее, предлагая задушить или ударить тяжелым железным прутом по голове. Но Геннадий властно остановил своего брата. «Зачем мараться? Она никому не скажет, ведь кто будет слушать какую-то цыганку-сироту!» — заявил он.
Он был абсолютно уверен, что она ничего не сможет доказать в полиции. Отморозки оставили девушку лежать на полу ангара в луже собственной крови, в разорванной одежде и в состоянии глубокого шока. Они ушли, громко смеясь и переговариваясь о том, что надо будет все повторить, когда им снова надоест пить в гараже.
Лия пролежала на холодном полу несколько часов, прежде чем смогла хотя бы пошевелиться. Морозной ночью она легко могла умереть от переохлаждения, но бетонные стены ангара частично защищали от пронизывающего ветра. Молодой и крепкий организм выдержал это испытание, и около полуночи Лия все же смогла встать на ноги.
Она кое-как запахнула разорванную дубленку и дрожащими руками подобрала сброшенный платок. Дикая боль пронизывала все тело, одежда пропиталась кровью, а лицо сильно распухло от жестоких ударов. Держась за стены домов, она чудом добрела до своей квартиры так, что никто из редких прохожих ее не заметил…
