Прошло около двух долгих часов, прежде чем первый из похитителей наконец-то начал слабо шевелиться. Это оказался Виктор, который глухо застонал и с огромным трудом попытался разлепить отяжелевшие веки. Он инстинктивно дернул руками, но тут же с ужасом осознал, что намертво привязан к металлическому столбу.
Его налитые кровью глаза резко распахнулись и моментально наполнились животным ужасом от осознания происходящего. Бандит попытался истошно закричать, но толстый слой изоленты превратил его вопль в жалкое невнятное мычание. Вслед за ним один за другим начали мучительно приходить в себя и остальные участники расправы.
Геннадий, Алексей и Лысый поочередно переживали один и тот же леденящий душу сценарий пробуждения. Спутанность их отравленного сознания стремительно перерастала в дикую неконтролируемую панику. Пленники отчаянно дергали связанными конечностями, тщетно пытаясь освободиться, и дико таращились на абсолютно спокойную Лию.
Убедившись, что все полностью пришли в себя, девушка медленно встала и подошла поближе, чтобы каждый мог хорошо ее разглядеть. «Вы хоть помните, что именно сотворили со мной ровно три недели назад?» — очень тихо и вкрадчиво спросила она. Услышав этот ледяной тон, все четверо мгновенно замерли в гробовом оцепенении.
«Вы искренне думали, что я просто молча все это стерплю и навсегда забуду? Может быть, вы в своем пьяном угаре уже и сами почти забыли о той ночи?» — продолжила Лия. «Для вас изломать чужую жизнь было просто веселым развлечением и способом убить накопившуюся скуку, верно?»
Она вплотную подошла к старшему Геннадию, присела перед ним на корточки и долго смотрела прямо в его расширенные от первобытного страха зрачки. «А вот я ничего не забыла и никогда в жизни вам этого не прощу», — прошептала она. С этими словами Лия невозмутимо достала из своей сумки огромный блестящий кухонный нож.
При виде сверкающего в полумраке лезвия все четверо забились в путах с удвоенной силой. Они дико мычали, отчаянно пытаясь докричаться о пощаде сквозь наглухо заклеенные скотчем рты. Девушка снова повернулась к трясущемуся от ужаса Геннадию.
«В тот вечер именно ты был самым первым в ангаре. Это значит, что свою справедливую расплату я тоже начну лично с тебя», — безжалостно вынесла приговор Лия.
Обезумевший главарь отчаянно замотал головой, источая флюиды концентрированного животного ужаса. Не обращая внимания на его мычание, Лия ловко разрезала на нем грубую ткань штанов и стянула их вместе с бельем. Он рефлекторно попытался сжать колени, но примотанные к железной трубе ноги совершенно не поддавались…
