Новые показания Баскакова признали бредом сумасшедшего. Через неделю Север и сосед отправились обратно. В свою вечную тюрьму.
Когда они снова оказались в своей камере в Черном Беркуте, Север достал свои старые истертые четки. Он разломил их и высыпал черный хлебный мякиш в парашу. «Все», – сказал он, – «долги оплачены».
Его месть была завершена. Окончательно. Он наказал убийц.
Он покарал заказчика. И он очистил память друга. Он сделал все, что мог.
И даже больше. Теперь он мог просто жить. Или, вернее, доживать свой век в этих стенах.
Впервые за много лет на его душе было что-то похожее на покой. Покой, однако, был недолгим. Вернувшись с этапа, Север заметил, что его сосед, Дмитрий Баскаков, снова изменился.
Его религиозный экстаз сменился глубокой, молчаливой апатией. Он перестал молиться. Он просто сидел, уставившись в одну точку, и, казалось, даже не дышал.
Северу это не нравилось. Его идеально отлаженный механизм мести и его живое воплощение вечного раскаяния дали сбой. «Что с тобой, сосед?» – спросил он однажды вечером.
Баскаков медленно повернул к нему голову. Его глаза были пустыми, но в них больше не было страха. В них было что-то новое.
Что-то, что Север не мог понять. «Я говорил с ним», – тихо сказал Баскаков. «С кем?» – «С Михаилом», – ответил тот.
«Во сне. Он приходил ко мне». Север напрягся.
Он подумал, что сосед окончательно рехнулся. «И что же он тебе сказал, твой Михаил?» – «Он сказал, что простил меня», – прошептал Баскаков.
«Он сказал, что ненависть и месть – это тоже грех. И что ваша месть, Александр Васильевич, держит его душу и не дает ей упокоиться. Он сказал, что вы должны меня отпустить».
Север рассмеялся. Холодным, скрипучим смехом, от которого у любого другого человека кровь бы застыла в жилах. «Простил? Отпустить? Ты? Я смотрю, совсем умом тронулся, сосед».
«Ты думаешь, можно убить человека, а потом тебе это просто так приснится, и всё?» Нет. Так не бывает.
Но Баскаков смотрел на него с таким спокойным, почти светлым выражением лица, что Северу стало не по себе. «Это не был сон», – сказал тот. «Это была правда».
«Я это чувствую. И я больше не боюсь вас, Александр Васильевич. Вы можете делать со мной всё, что хотите, но моя душа… она свободна».
Это был самый сильный удар, который Север получал за всю свою жизнь. Его идеальное оружие мести, его пожизненный ад для убийцы друга – всё это рухнуло в один миг. Баскаков, его жертва, его раб, нашёл способ сбежать из своей тюрьмы.
Не физически, а ментально. Он обрёл прощение в собственном воображении, и это делало всю месть Севера бессмысленной. Он смотрел на умиротворённое лицо своего сокамерника, и его душу начала точить ярость.
Он – великий Саша Север, который мог управлять судьбами людей из тюремной камеры, который построил многоходовку длиною в несколько лет, оказался бессилен перед простым человеческим безумием. Или верой. Он вскочил, схватил Баскакова за грудки.
«Ты не можешь быть свободен!» – прошипел он ему в лицо. «Я не позволю! Ты будешь мучиться!»
«Ты будешь помнить! Слышишь?» Но Баскаков только улыбнулся…
