Долг не перед воровским миром, не перед понятиями, а перед памятью друга. В доме Михаила Круга, в той самой комнате, где его убили, осталась икона, которую бандиты не успели унести. Та самая, которую потом пытался продать Щегол.
После всех следственных действий ее вернули семье. Но, по воровской легенде, эта икона была непростой. Это была старинная намоленная икона, которую Кругу подарил один из старых воров в законе, и она считалась хранительницей не только дома, но и воровской чести.
И то, что ее коснулись грязные руки убийц, считалось осквернением. Север решил, что икона должна быть очищена, и сделать это мог только он. Это была безумная, почти невыполнимая задача — организовать побег из Черного Беркута было невозможно.
Но Север и не собирался бежать. Он собирался выйти. Легально.
Он начал новую, самую тихую и самую сложную свою игру. Через своих адвокатов он подал прошение о пересмотре дела. Не своего.
А дела соседа, Дмитрия Баскакова. В этом прошении, написанном от лица Баскакова, говорилось, что он готов дать новые сенсационные показания по делу об убийстве Круга. А именно — назвать имя настоящего, главного заказчика, который он скрывал все эти годы из-за страха за свою жизнь.
Это был блеф. Но блеф, рассчитанный с ювелирной точностью. Дело Круга все еще было на слуху.
Появление нового, неизвестного заказчика могло вызвать огромный резонанс. Следственный комитет, заинтересованный в том, чтобы поставить в этом деле окончательную точку, клюнул. Было решено провести следственный эксперимент и допросить Баскакова.
А поскольку главным свидетелем по его делу проходил Север, его тоже должны были этапировать в город. Вместе. План сработал.
Через несколько месяцев в обстановке строжайшей секретности автозак с двумя самыми известными заключенными страны выехал из ворот Черного Беркута и взял курс на место преступления. Это путешествие было кульминацией их странных отношений. Они ехали в одном стакане, тесной металлической клетке внутри автозака.
«Зачем вам это, Александр Васильевич?» — прошептал сосед. «Нет ведь никакого другого заказчика?» «Есть», — тихо ответил Север.
«Есть. И имя ему Несправедливость. Я должен вернуть последний долг, а ты мне в этом поможешь».
В городе их поместили в СИЗО. И оттуда Север начал действовать. Ночью, когда город спал, к СИЗО подъехала неприметная машина.
С помощью подкупленных конвоиров и лазейки в системе охраны, которую люди Архимеда готовили несколько месяцев, Север на несколько часов покинул свою камеру. Это был не побег. Это была командировка.
Он приехал к дому Круга. Его там ждали. Вдова, несколько самых близких друзей.
Они знали, кто он. И они знали, зачем он пришел. Он вошел в дом.
В тот самый дом, где оборвалась жизнь его друга. Он постоял в тишине. Потом прошел в комнату, где висела икона.
Он снял ее со стены. Достал из кармана белый платок. И долго, тщательно, молча протирал ее, словно смывая с нее всю грязь, всю кровь, всю боль.
Потом он повесил ее на место, перекрестился. И низко поклонился. «Прости, брат», – сказал он в пустоту.
– «Это все, что я мог». Он вернулся в СИЗО до рассвета. Никто ничего не заметил.
На следующий день состоялся допрос. Сосед, проинструктированный Севером, начал нести какую-то путаную чушь про мифических заказчиков из-за границы, не называя ни имен, ни фактов. Следователи быстро поняли, что их водят за нос.
Но сделать уже ничего не могли. Скандал был не в их интересах. Дело замяли…
