Громова подтащили к краю крыши, после чего Художник ввел ему особый препарат, блокирующий боль, но обостряющий восприятие. Парень должен был находиться в полном сознании во время падения, до последней доли секунды наблюдая за стремительно приближающимся асфальтом. Сделав инъекцию, оперативники молча толкнули обессиленного спортсмена вниз навстречу смерти.
На следующий день газеты скупо сообщили о трагическом самоубийстве известного боксера, сорвавшегося с крыши в приступе тяжелой депрессии. Никто из следователей не стал выяснять, почему у погибшего перед падением были профессионально переломаны обе руки. Третьим в списке смертников значился студент-интеллектуал Алексей Ордынцев, подведший под гнусное преступление изощрённую идеологическую базу.
Этот человек панически боялся не физической боли, а безумия и потери контроля над собственным драгоценным рассудком. Операция по нейтрализации студента отличалась особым коварством: на следующий день в университете все начали смотреть на него со странной жалостью. Окружающие вели себя так, словно общались с глубоко и безнадёжно больным психиатрическим пациентом.
При его появлении разговоры мгновенно смолкали, а лучший друг посоветовал обратиться к специалистам, прямо намекнув на развивающуюся шизофрению. Вечером дома парня поджидали встревоженные родственники и выездная бригада санитаров из центральной психиатрической клиники. Влиятельный отец-академик, которому тайные агенты успели по телефону сообщить о приступах агрессии, фактически отрёкся от отпрыска.
Связанного Ордынцева силой увезли в закрытую лечебницу, где незамедлительно начался его персональный ад среди белых стен и решеток. Все попытки доказать собственное душевное здоровье разбивались о снисходительные и сочувственные улыбки медицинского персонала. Пациенту начали колоть мощнейшие препараты, стремительно превращающие некогда острый ум в абсолютно безвольный овощ.
Под воздействием тяжелых лекарств циничный рассудок начал распадаться, а искаженная реальность навсегда смешалась с пугающим бредом. Философские концепции о сверхчеловеке оказались полностью бессильны против методов безжалостной карательной психиатрии. Всего через неделю интенсивного беспрерывного лечения юноша потерял личность, бессмысленно глядя в потолок палаты.
Одной ночью к нему вошел Художник в белом халате и тихо напомнил сломленному пациенту о его теориях права сильного. Оперативник передал привет от безутешного отца жертвы и хладнокровно ввёл смертельную дозировку инсулина. Последующая кома стала идеальной смертью, которую руководство клиники легко списало на случайную врачебную ошибку при буйном приступе.
Три акта были блестяще сыграны, и оставался лишь финал для самого презренного участника — Водителя Сергея Сидорова. Этот прихлебатель был готов на любую подлость ради мимолётной иллюзии причастности к миру недоступной роскоши. Художник задумал превратить наказание этого парня в максимально жестокую и циничную насмешку над его главной мечтой.
Однажды вечером в дверь его скромной квартиры на окраине постучал элегантно одетый мужчина, представившийся сотрудником государственной лотереи. Гость радостно сообщил ошарашенному Сидорову, что его билет сорвал джекпот в виде престижного седана и крупной денежной суммы. На мгновение повисла звенящая тишина, после чего присутствующая при разговоре мать-уборщица искренне заплакала от свалившегося счастья…
