1983 год, Столица. В воздухе висит напряжение, невидимое, но ощутимое, как статическое электричество перед грозой. Страна замерла, ведь у руля находился человек, чье имя произносили шепотом и от одного взгляда которого цепенели даже члены высшего совета.
Юрий Владимирович Андропов был бывшим главой всемогущей службы безопасности, а ныне являлся руководителем государства. За абсолютную непреклонность подчинённые и коллеги называли его Человек-Кремень. Лицо этого могущественного правителя было словно высечено из холодного серого гранита.
Его глаза за стеклами очков, холодные, как зимнее небо над штаб-квартирой, видели насквозь любую ложь, страх и слабость. Он был продуктом и полновластным хозяином системы, которая никогда не прощала ошибок. Этот человек действительно знал абсолютно всё и обо всех.
В его сейфах надежно хранились пухлые папки с компроматом на каждого министра, генерала и высокопоставленного чиновника. Он являлся живым воплощением тотального контроля, железной дисциплины и безжалостной эффективности. Казалось, в нём не осталось ничего человеческого, ни одной эмоции и ни единой слабости, но это была ложь.
Слабость у него всё-таки была, одна-единственная, и звали её Ирина Юрьевна Андропова. В отличие от строгого отца, его дочь была живой, яркой и крайне эмоциональной девушкой. Она работала в музыкальном журнале, искренне любила театр с поэзией и часто общалась с творческой богемой.
Она являлась его главной тайной болью и одновременно величайшей гордостью. Это был единственный человек в мире, рядом с которым Человек-Кремень оттаивал, превращаясь просто в любящего отца. Девушка была единственной ниточкой, связывавшей небожителя из правительственной резиденции с обычным миром человеческих чувств.
Но однажды ночью эта спасительная ниточка натянулась и оборвалась с сухим, страшным треском. Это случилось поздней осенью, когда Ирина возвращалась домой из театра в сырой и промозглый вечер. Она поймала такси, но водитель, сославшись на конец смены, высадил её в незнакомом переулке в паре кварталов от дома.
Девушка пошла пешком через тёмный сквер, где в тени старых лип её уже поджидали. Их было четверо — молодых, сытых и уверенных в своей абсолютной безнаказанности подонков. Эти люди не были обычными уличными грабителями, промышляющими в тёмных переулках.
От них пахло дорогим одеколоном, на руках поблескивали импортные часы, а в речи сквозил привычный цинизм вседозволенности. Это были типичные представители золотой молодёжи, дети тех чиновников, кто сидел в соседних креслах с её отцом. Преступники не знали, чья это дочь, считая её просто красивой женщиной, оказавшейся в неудачном месте…
