Переведя устройство в беззвучный режим, владелица квартиры бросила его экраном вниз на диванную подушку. Вся последующая неделя превратилась в сущий кошмар из бесконечного и изматывающего телефонного терроризма. Отвергнутая свекровь засыпала ее десятками голосовых посланий, плавно меняя тактику нападения.
Сначала старушка изображала милую забывчивость: интересовалась цветом платья для торжества и просила совета по выбору подарка молодожёнам. Затем ее тон кардинально менялся на обиженно-агрессивный, обвиняющий Ларису в черствости и нежелании идти на контакт. Под конец в ход шла тяжелая артиллерия в виде давления на жалость и рассказов о душевных терзаниях бедного Глебушки.
Прослушивание этих театральных записей лишь усиливало глухое раздражение и ярость девушки. Она игнорировала Нину Владимировну, но была вынуждена периодически отвечать на звонки самого Глеба. Мужчина тоскливо просил войти в положение одинокой пенсионерки и простить ей излишнюю назойливость.
Пелена окончательно спала с глаз Ларисы: некогда успешный кавалер оказался типичным маменькиным прихвостнем без грамма собственного достоинства. Все его оправдания звучали как зазубренный текст, написанный чужой, властной рукой. Спустя семь дней осада перешла на новый уровень: к аудиозаписям добавились километровые текстовые сообщения.
В этих трактатах свекровь живописала свое невыносимое одиночество, страстно мечтала о внуках и выражала надежду на благоразумие Ларисы. Финал каждого послания неизменно содержал настойчивое требование приехать в гости для душевного разговора. Девушка продолжала держать оборону, отчего нервы Глеба начали стремительно сдавать.
Однажды вечером он без предупреждения ввалился в ее квартиру с крайне взъерошенным и виноватым видом. Получив сухое разрешение войти, мужчина прошел в гостиную и в отчаянии растер лицо ладонями. Хозяйка разместилась напротив, закрывшись скрещенными руками, и потребовала честных объяснений происходящему безумию.
Кавалер плаксиво сообщил, что матушка страшно оскорблена тотальным игнорированием с ее стороны. Лариса в ответ жестко напомнила о бестактном допросе, которому подверглась: ни один нормальный человек не станет с порога выпытывать размеры доходов и метраж недвижимости. Глеб попытался повысить голос в защиту родительницы, но быстро сдулся и перешел на жалобный тон.
Он промямлил, что старушка просто обязана убедиться в безопасности и комфорте своего единственного отпрыска. Фраза про «хорошие руки» вызвала у девушки презрительную усмешку: она не нанималась работать круглосуточной сиделкой для взрослого жениха. Доведенный до отчаяния, Глеб умолял Ларису сделать хотя бы один звонок, чтобы прекратить ежедневное выедание мозга.
Решив покончить с этим фарсом, девушка достала смартфон и набрала заветный номер. Трубку сняли моментально, и скрипучий голос фальшиво обрадовался звонку, жалуясь на долгие ожидания. Старушка тут же начала оправдываться, что просто хотела наладить теплые родственные связи без всякого злого умысла.
Лариса ледяным тоном сослалась на тотальную занятость рабочими проектами, из-за которых не могла общаться. Нина Владимировна елейно одобрила такой трудоголизм, но тут же добавила ядовитую ремарку о необходимости беречь женское здоровье для будущих родов. Хозяйка квартиры едва сдержалась, чтобы не нахамить, глядя на сидящего рядом умоляющего Глеба.
Выдавив из себя дежурную фразу о том, что конфликта нет, девушка попыталась свернуть диалог. Свекровь тут же затараторила про фирменные пироги и потребовала обязательно привезти ей сыночка в самое ближайшее время. Жестко пообещав увидеться исключительно в день регистрации брака, Лариса нажала кнопку отбоя.
Мужчина шумно выдохнул с невероятным облегчением, рассыпаясь в нелепых благодарностях за этот звонок. Девушка молча удалилась на кухню за стаканом воды, а кавалер поплелся следом, уговаривая больше не дуться. Он наивно уверял, что после штампа в паспорте матушка чудесным образом успокоится и перестанет навязывать свое общество.
На скептический вопрос невесты Глеб неуверенно кивнул, продолжая переминаться с ноги на ногу от жуткой неловкости. Ларисе безумно хотелось выставить ему ультиматум и отменить торжество прямо сейчас, пока не стало слишком поздно. Однако она промолчала, дав этим токсичным отношениям еще один крошечный шанс на исправление.
На удивление, телефонный террор на время прекратился, и жизнь вошла в более-менее спокойную колею. Влюбленные возобновили свидания, погрузившись в обсуждение банкетного меню, рассадки гостей и выбора площадки. Эта хрупкая идиллия рухнула во время совместного ужина в итальянском кафе на Садовой улице…
