Глеб впитывал информацию словно губка, согласно кивал, а затем задал совершенно неожиданный вопрос. Он поинтересовался, не сможет ли его матушка перебраться к ним в случае необходимости, пожаловавшись на вечно ломающийся лифт в ее старом доме на Гражданке. Услышав это, Лариса оторвалась от чтения, почувствовав, как в груди больно кольнуло нехорошее предчувствие.
Она твердо предложила сначала официально сыграть свадьбу, а уж потом планировать подобные глобальные семейные перестановки. Мужчина поспешно согласился и натянул на лицо улыбку, однако невеста успела заметить, как сильно напряглись его черты лица. Разговор быстро свернули, но неприятный, горький осадок уже прочно поселился в душе Ларисы.
С того самого вечера в поведении жениха появились еле уловимые, но весьма тревожные странности. Глеб начал постоянно отвлекаться на мобильный, регулярно выходил на балкон для секретных звонков и возвращался оттуда крайне задумчивым. Девушка старалась не лезть с прямыми расспросами, уважая право партнера на личные секреты.
Однако ее безупречная интуиция начала тихо, но настойчиво подавать сигналы надвигающейся беды. Лариса стала гораздо пристальнее следить за мельчайшими реакциями: как Глеб напрягается при упоминании квартиры и как технично съезжает с темы о своей родительнице. В самом конце марта она решила нагрянуть к нему в гости без предварительного звонка.
Ключи от съемной однушки у нее уже были, так как Глеб сам вручил их ей для максимального удобства. Задумав порадовать любимого вкусным ужином, она бесшумно провернула металл в замочной скважине. Едва открыв дверь, Лариса услышала приглушенный голос жениха, доносящийся с застекленной лоджии.
Мужчина убеждал невидимую собеседницу немного подождать, уверяя, что все обязательно решится в их пользу. Он горячо доказывал по телефону, что невеста совершенно не возражает, ведь квадратных метров хватит на всех с избытком. От этих случайно подслушанных слов Лариса буквально оцепенела в полумраке коридора, чувствуя колотящееся сердце.
Покинув балкон, Глеб увидел застывшую в прихожей девушку и едва не подпрыгнул от испуга. Он попытался неловко выкрутиться, поинтересовавшись причиной столь раннего визита, на что получил ровный ответ о неудавшемся сюрпризе. На прямой вопрос о том, с кем он только что говорил, мужчина соврал, что матушка в очередной раз жаловалась на плохое самочувствие.
Сделав вид, что безоговорочно поверила, Лариса молча проследовала на кухню разбирать пакеты с продуктами. Жених суетливо крутился рядом, пытаясь оказывать помощь, но густое напряжение висело в воздухе невидимой пеленой. Остаток вечера прошел в тягостной, невероятно натянутой атмосфере искусственных улыбок.
Сославшись на дикую усталость, девушка покинула квартиру в Кудрово гораздо раньше обычного. Оказавшись в родных стенах, она свернулась калачиком на мягком диване и долго всматривалась в ночное окно. В голове роились десятки путанных мыслей о том, почему взрослый мужчина предпочитает шептаться с матерью по углам вместо честного диалога.
Поддавшись внезапному порыву, Лариса подошла к встроенному тайнику и извлекла заветную папку с ценными бумагами. Она с облегчением перечитала свидетельство о собственности: владелицей элитных метров значилась исключительно она одна. Бабушка завещала это имущество своей единственной внучке, и девушка бесконечно дорожила этим щедрым наследством.
Апрель начался подозрительно тихо и без эмоциональных потрясений. Избранник звонил все реже, прикрываясь мифическими рабочими завалами, а сама Лариса не настаивала на рандеву, желая разобраться в собственных мыслях. Шестое чувство продолжало непрерывно твердить, что где-то рядом кроется грандиозный подвох.
Девушка стала предельно осторожной во время их встреч: больше не бросала сумочку без присмотра и отрезала любые разговоры о жилплощади. Ближе к середине месяца Глеб внезапно проявил инициативу и настойчиво предложил съездить на смотрины к его матери. Он аргументировал это тем, что до ЗАГСа остались считанные недели, и откладывать знакомство больше попросту неприлично.
Внутренний голос кричал об опасности, но отказать напрямую было слишком неловко, поэтому Лариса нехотя согласилась на грядущую субботу. Неделя до рокового визита тянулась странно и мучительно долго. Глеб вел себя как на эмоциональных качелях: то неестественно веселился, то впадал в мрачную задумчивость, словно прятал скелет в шкафу.
Пытаясь заглушить нарастающее беспокойство, Лариса с головой ушла в рабочие проекты и чаще виделась с приятельницами. Во время одних таких посиделок университетская подруга Инна прямо спросила, уверена ли невеста в своем выборе, отметив ее потухший взгляд. Лариса лишь пожала плечами, списав отсутствие счастья на накопившуюся усталость от офисной текучки и предсвадебных хлопот.
Инна окинула подругу весьма скептическим взглядом, но развивать скользкую тему не решилась. Сама невеста тоже не могла четко сформулировать причину своей растущей внутренней паники. Объективно кавалер вел себя вполне нормально, однако интуиция буквально приказывала ей оставаться начеку.
Пятница перед судьбоносным знакомством с матерью выдалась невероятно напряженной. Просидев над сложным проектом до позднего вечера, Лариса добралась до своей спальни лишь к одиннадцати часам. На экране смартфона светилось короткое послание от жениха, обещавшего заехать за ней ровно в четырнадцать ноль-ноль следующего дня.
Ответив сухим и лаконичным согласием, девушка легла в постель с тяжелым камнем на сердце. Утро субботы стартовало с привычных, расслабляющих ритуалов: горячий душ, крепкий кофе и неторопливый завтрак. Для встречи она подобрала элегантное темно-синее платье, удобную обувь и нанесла едва заметный дневной макияж…
