Сабина перечитала текст дважды. «Ты пожалеешь». Ни вопроса, что случилось. Ни «как ты?». Сразу угроза. Он даже не попытался узнать ее версию. Он всегда выбирал маму. Просто раньше это было в мелочах: в выборе салатов на Новый год, в обсуждении отпуска. Теперь это касалось ее безопасности.
Если бы он приехал и просто начал орать, это было бы полбеды. Но «ты пожалеешь» звучало как обещание расправы. Или как минимум грандиозного скандала с привлечением полиции, чтобы отжать дачу в качестве моральной компенсации.
Сабина посмотрела на часы. Олег работал в бизнес-центре на другом конце города. В пятницу пробки — 9 баллов. У нее было минимум час двадцать, максимум — два часа. Она отложила телефон и пошла на кухню. Там, в ящике со счетами, лежал дубликат ключей от квартиры, который она отобрала у Олега месяц назад, когда он потерял свой комплект. Как позже выяснилось, отдал маме на всякий случай. Но Сабина сделала вид, что поверила в потерю.
Сабина вернулась в коридор. Она не плакала. Реставраторы не плачут над разорванным документом. Они ищут клейстер. Она набрала номер. Не полиции, не подруги, чтобы поплакаться. Она позвонила дяде Мише.
Михаил Израилевич был старым другом ее отца, бывшим ювелиром и человеком, который знал о замках все. Он жил в соседнем доме.
— Дядя Миша, это Сабина. Помните, вы говорили, что мой замок морально устарел? Его вскроет даже пионер с булавкой.
— Сабиночка! — голос старика был бодрым. — Таки да. Я предлагал тебе поставить барьер с бронепластиной. Но твой муж сказал, что это дорого.
— Дядя Миша, у вас есть такой замок в наличии? Прямо сейчас?
— У меня есть все, кроме совести и здоровья, детка. Что случилось?
— Мне нужно поменять личинку и поставить задвижку. Срочно. Тройной тариф.
— Я буду через десять минут. Ставь чайник, но без сахара.
Сабина нажала отбой. Она прошла в спальню, открыла шкаф. Вещи Олега занимали две полки и половину вешалок. Она посмотрела на них. Мятые рубашки, джинсы, костюм, который он надевал раз в год. Все это пахло его дезодорантом, резким и дешевым, который всегда дарила ему мама.
У нее не было времени на сентиментальность. Сабина сходила на кухню, достала упаковку больших черных мешков для строительного мусора. На 240 литров, самые прочные. Она начала сбрасывать его вещи в мешки, не складывая. Плечики летели вместе с рубашками. Носки, трусы, ремни. Она работала быстро, методично, как робот-уборщик. В ванной сгребла все его флаконы. И мыльно-рыльные принадлежности Галины Марковны, которые та оставляла, «чтобы было». Туда же.
Зазвонил домофон — дядя Миша. Пока старый ювелир, кряхтя и ругаясь на криворуких установщиков прошлой двери, вывинчивал старый механизм, Сабина продолжала зачистку.
— Ты выгоняешь этого шлимазла?
