— От дачи твоей. Какие еще? — свекровь шагнула вперед, хрустя осколками.
Обувь она, разумеется, тоже не сняла, оставляя грязные следы гуталина и уличной слякоти на паркете.
— Мы с Олежкой решили, что пора там порядок навести. Лето скоро. А у тебя там бурьян да сарай тот гнилой. Я бригаду нашла. Снесут твою халупу. Поставим баньку, беседку. Олегу отдыхать надо. Он работает как вол. А у тебя там музей плесени.
Дача досталась Сабине от деда. Это был не гнилой сарай, а крепкий сруб в стародачном поселке, где пахло хвоей и антоновкой. Сабина не пускала туда никого. Даже Олега пускала со скрипом, потому что муж имел удивительную способность превращать любое пространство в склад пивных банок и мангальной золы.
— Нет, — сказала Сабина.
— Что нет? — Галина Марковна набычилась, надвигаясь на невестку. Она была крупнее, массивнее, аки ледокол в дешевом драпе.
— Ключи не дам. Дачу сносить не позволю. И, пожалуйста, разуйтесь или уходите. Вы стоите в грязи посреди моего дома.
— Твоего! — взвизгнула свекровь. — Ты посмотри на нее! Муж и жена — одна сатана. Все общее. Олег на эту квартиру горбатится.
— Олег платит только за интернет и свои обеды, — отрезала Сабина. Она почувствовала, как внутри начинает закипать холодная злая энергия. — Квартира моя. Куплена до брака. Ипотека закрыта мной. Ремонт сделан мной. Олег здесь только прописан.
Это была запретная тема. Олег врал матери, что платит ипотеку, чтобы выглядеть в ее глазах добытчиком. Сабина молчала ради мира в семье.
Лицо Галины Марковны пошло красными пятнами.
— Ах ты неблагодарная! — прошипела она. — Я к ней со всей душой! Я ей советы, я ей гостинцы с огорода, а она — сына моего унижать, попрекать куском хлеба! Ну я тебе устрою!
Она рванулась вперед, пытаясь то ли схватить Сабину за плечи, то ли тряхнуть. Сабина не была бойцом ММА, но у нее была отличная реакция. Она просто сделала шаг в сторону и чуть подставила бедро. Чисто инстинктивно, как закрывают проход в метро. Галина Марковна, потеряв равновесие на скользком от осколков паркете, пошатнулась, вцепилась в воздух, задела локтем зеркало и тяжело осела на пуфик.
Не упала, не ударилась головой, просто плюхнулась мягким местом на мягкое сиденье. Но эффект был как от взрыва.
— Убила! — заорала она так, что задрожали стекла. — Люди добрые, спина! Ой, спина!
Она вскочила с пуфика с подозрительной для травмированной прытью и вылетела за дверь, даже не попытавшись забрать сумку. Дверь хлопнула. Сабина осталась стоять в тишине.
Внизу под ногами белел фарфор с синими узорами. Она не стала сразу убирать. Первым делом Сабина подошла к окну. Третий этаж сталинки позволял отлично видеть двор. Галина Марковна стояла у подъезда. Никаких следов травмы. Она яростно тыкала пальцами в смартфон, потом приложила его к уху. Ее жестикуляция была достойна сцены главного театра. Она хваталась за поясницу, запрокидывала голову, указывала свободной рукой на окна Сабины, словно проклинала их до седьмого колена.
Сабина смотрела на этот спектакль и чувствовала, как в голове проясняется. Туман семейной жизни, компромиссов, попыток быть мудрой женщиной рассеивался. Телефон звякнул. Она взяла его со стола. Сообщение от Олега: «Мама сказала, ты спустила ее с лестницы. Готовься, я выезжаю с работы. Ты пожалеешь»…
