— Да, госпожа. Проблема была в компрессоре. Я заменил реле, теперь все работает.
— Другие говорили, что нужно вызывать специалистов из города. Это дорого.
— Я разобрался сам. Дома, в Украине, приходилось чинить всякое. Там каждый раз мастера не вызовешь.
Она долго смотрела на него, и Андрей почувствовал, как у него начинают гореть уши. В ее взгляде не было привычного равнодушия или презрения. Скорее — внимательное любопытство, будто она вдруг заметила в нем что-то, чего раньше никто не видел.
— Хорошо, — сказала она наконец. — С этого дня ты отвечаешь за техническое состояние восточного крыла. Самира скажет Самиру.
С того утра началось их странное сближение. Госпожа Самира все чаще обращалась к нему напрямую, минуя Самира, который смотрел на Андрея с плохо скрываемой завистью. Она доверяла ему мелкие поручения: проверить счета подрядчиков, проконтролировать ремонт в саду, проследить за заменой ламп в библиотеке, выбрать новые светильники для коридора.
— Почему он? — ворчал Самир на кухне для персонала. — Четыре года отработал и уже особенный? Тут люди по десять лет спины гнут.
— Закрой рот, — бросил повар Халид, не отрываясь от плиты. — Госпожа сама знает, что делает.
Однажды Андрей ездил за запчастями для системы полива. Вернувшись, он принес госпоже Самире квитанцию и сдачу — какие-то пятьдесят риалов, которые другой работник без лишних размышлений положил бы себе в карман.
— Вот чек. И сдача, госпожа.
Он аккуратно положил купюры на стол перед ней.
Самира приподняла брови, глядя на деньги так, словно впервые видела подобную мелочь.
— Андрей, ты честный человек? — неожиданно спросила она.
Он растерялся. Такой прямой вопрос застал его врасплох.
— Стараюсь.
— В Дохе честность стоит дорого, Андрей. Очень дорого.
После того разговора прошло три месяца. Андрей привык к своему новому положению: он уже был не совсем обычным слугой, но и не приближенным. Это подвешенное состояние раздражало одних и настораживало других. А потом наступила та ночь.
— Андрей, зайди ко мне, — голос госпожи Самиры прозвучал по внутренней связи непривычно тихо. — В кабинет.
Было уже за полночь. Дом погрузился в тишину, которую нарушал только ровный гул кондиционеров. Андрей поднялся на третий этаж, пытаясь понять, что могло случиться так поздно. Кабинет госпожи Самиры походил на музей: персидские ковры, темная старинная мебель, полки с книгами на арабском, английском и французском языках. В воздухе стоял запах сандала и пряностей, от которого слегка кружилась голова. Хозяйка сидела у окна и смотрела на огни ночной Дохи.
— Садись, — сказала она, кивнув на кресло напротив. — Нам нужно поговорить.
Андрей сел и сразу почувствовал, как внутри сжимается тревога.
— Я знаю о твоих долгах, — произнесла она без всякого предисловия. — Шестьдесят тысяч долларов. Болезнь отца. Земля в залоге.
У Андрея похолодели руки. Откуда она могла знать? Неужели проверяла? Или кто-то из персонала донес?
— Госпожа, я…
