Звонок застал Юлю за разбором накладных. Обычный четверг, духота в офисе, кондиционер сломался еще на прошлой неделе, и никто не торопился его чинить. Номер высветился незнакомый. Она хотела сбросить, но палец сам скользнул на зеленую кнопку.
— Юлия Владимировна Макарова? Вас беспокоят из приемного отделения третьей городской. Ваш муж, Глеб Андреевич, поступил к нам после дорожно-транспортного происшествия.
Дальше Юля плохо помнила. Кажется, телефон выпал. Она подхватила сумку и выбежала, не выключив компьютер, не закрыв кабинет. В такси она сидела, вцепившись в ремень безопасности, и шептала что-то бессвязное. Не молитву даже, а просьбу, обращенную непонятно к кому: только бы все осталось как было, только бы дом не рассыпался, только бы не потерять то, что строила пять лет.
Странно, но о самом Глебе, о его боли, она тогда почти не думала. Ее пугала пустота, которая могла разверзнуться, если что-то случится с привычным укладом жизни.
Травматология встретила запахом хлорки и гулом люминесцентных ламп под потолком. Юля металась по коридору, пока санитарка не ткнула пальцем в нужную дверь. Глеб лежал на высокой кровати, нога в гипсе висела на растяжке, под глазом наливался лиловым свежий синяк. Она бросилась к нему, схватилась за руку, слова посыпались сами:
— Господи, Глеб, как ты? Больно? Что врачи говорят? Я так испугалась, когда позвонили, думала — все…
— Думала, наконец-то явилась, — перебил он, даже не повернув головы. — Я тут с обеда валяюсь. Где тебя носило?
Юля осеклась на полуслове, проглотила что-то горькое, застрявшее в горле.
— Мне только час назад позвонили, я сразу приехала.
— Час… — он хмыкнул, разглядывая потолок. — Ладно, принеси поесть нормального, от больничной бурды тошнит. И воды купи, только негазированную, ты же знаешь.
Она кивнула, хотя он не смотрел на нее, и вышла в коридор, убеждая себя, что муж просто раздражен из-за боли. Что перелом — это серьезно, и любой человек на его месте был бы не в духе.
Возле соседней палаты, на облезлой деревянной скамейке, сидела пожилая женщина с такой же загипсованной ногой. Она смотрела в сторону выхода так, как смотрят люди, которых давно никто не ждет и которые сами уже ни на что не надеются. Тонкие руки лежали на коленях, седые волосы были заплетены в аккуратную косу.
— Вам помочь? — спросила Юля, остановившись.
Старушка подняла на нее выцветшие голубые глаза.
— Спасибо, милая. Я просто посидеть вышла, в палате душно.
— А родные ваши где? Приезжал кто-нибудь?
Обсуждение закрыто.