Дождь лил как из ведра в тот вторник после обеда, когда Роман остановил черный «Мерседес» перед воротами кладбища. Прошло ровно шесть месяцев с той страшной аварии. Шесть месяцев с тех пор, как они похоронили тот слишком маленький, слишком легкий гроб.
Шесть месяцев с тех пор, как его жизнь превратилась в пустой ад. Он вышел из машины с букетом красных роз, дрожащим в руках. Его дорогие туфли утопали в грязи на дорожке, но ему было все равно. Ничто больше не имело значения с тех пор, как он потерял Мишу.
Звук капель, бьющих по надгробиям, был единственным шумом на пустынном кладбище. Роман шел медленно, как всегда, оттягивая момент, когда придется подойти к могиле сына. Каждый шаг причинял боль, каждый вдох обжигал. Именно тогда он увидел маленькую фигуру, стоящую спиной прямо перед надгробием Миши.
Слишком худой мальчик в промокшей старой одежде, с самодельным деревянным костылем, поддерживающим его искривленное тело. Мальчик медленно обернулся и прошептал слова, от которых мир Романа рухнул во второй раз. «Папа, это я. Я живой».
Роман почувствовал, как подкашиваются ноги, розы выскользнули из пальцев и упали в грязь. Этот голос, эта манера говорить… Но этого не могло быть, это было невозможно. «Кто? Кто ты такой?» — только и смог он спросить, голос вышел хриплым, надломленным.
Мальчик сделал хромающий шаг в его сторону. Костыль увяз в мокрой земле, но он удержал равновесие. На худом лице был огромный шрам, пересекающий его от левого глаза до подбородка. Правая нога была искривлена, деформирована.
Но глаза… Боже мой, эти карие глаза были точь-в-точь как у Миши. «Папа, это я, Миша. Твой сын». Мальчик говорил дрожа, и не только от холода. Он дрожал от страха, от волнения, от всего сразу.
«Я не погиб в той аварии. Я выжил, но никто… никто меня не узнал». Роман почувствовал, как мир закружился. Шесть месяцев. Шесть месяцев он плакал каждую ночь.
Шесть месяцев он топил себя в виски, пытаясь забыть боль. Шесть месяцев он просыпался с криком, видя во сне аварию, которая убила его единственного сына. «Этого не происходит», — пробормотал Роман, обхватив голову обеими руками.
«Ты не настоящий. Это выпивка. Это моя голова снова играет со мной». «Нет, папа. Пожалуйста, послушай меня». Мальчик попытался подойти ближе, но костыль соскользнул, и он чуть не упал.
Роман инстинктивно шагнул вперед, но остановился на полпути. Он не мог. Если это было правдой, если это было на самом деле… Господи Боже. Он не выдержит, если это окажется ложью.
«Откуда ты знаешь, что я твой отец, а?»…
Обсуждение закрыто.