Глухой влажный звук удара головы о шершавую стену заставил вздрогнуть даже крыс, живущих в сырости под нарами. — Не слышу!...

Борис Тимофеевич стоял у отхожего места, низко опустив голову. Специфический запах въелся в ноздри так, что дышать хотелось только через...

Он не просил денег и не оставлял записок. Он забирал жизни, потому что считал их украденными. В середине 1990-х, пока...

Они загнали его в узкий каменный распадок. Четыре женщины в выдубленных шкурах и плотной валяной шерсти с тяжелыми арбалетами и...

Мне девяносто три года, и мои руки неумолимо дрожат, когда я вывожу эти признания на пожелтевшей от времени бумаге. Я...